b000002433

144 зиции. Командовал этим мероприятием большевик партийный агитатор Ильин. Вперемежку с сухими дровами из поповской поленницы горели школьные учебники по истории и геогра- фии, книги графа Толстого, Пушкина, Лермонтова, Соловьёва, Достоевского, а заодно и других авторов с неслыханными для малограмотных комбедовцев фамилиями. В общей сложности из двух школ, земской библиотеки, расположенной поблизости в доме Сперанского, церквей и из частных собраний богатеев было сожжено три телеги книг. К чести черкутян, глядеть на этот костер, кроме комбедовцев, желающих не нашлось. В сто- рону шествия оголённых женщины плевали, а проезжающий по дороге мужичок пытался разогнать их кнутом. И только вы- стрел из нагана с сопровождающей телеги помешал этому. В тот день отчасти повезло Анне Ивановне Морозкиной. Большевик Ильин тайно подарил ей три упаковки книг из помилованных им при сожжении. Среди них оказались редкие издания, в том числе Пушкина и Лермонтова. Партийный агитатор Ильин, бу- дучи уроженцем деревни Андарово, побаивался Анну Ивановну, побаивался и раненых, находившихся на постое в деревне у неё на излечении. Врачевательница, временами пользуясь его тру- состью, мимоходом говаривала: – Милок, просить, кроме как у лесных дезертиров, не у кого… Крупа у деревенских постояльцев закончилась. Ты уж уважь ста- руху. Бог даст, побережёшься за доброе дело. И он берёгся, исполняя её просьбы, подкармливая в том чис- ле и раненых и больных дезертиров. Коли заговорили о культуре, не лишне вспомнить и о школь- ном обучении на революционный манер. Уничтожив учебники по истории и географии, эти предметы исключили из учебного процесса. Обучение предписано было проводить по учебникам Гурбича и Гангнуса, отражавшим революционные преобразова- ния. По инициативе Луначарского планировалась латинизация русского языка. И только в 1930 году по распоряжению Сталина введут преподавание советской истории, а в 1934 году оконча- тельно откажутся от готовящейся реформы латинизации рус- ского языка. Исстари любили черкутяне и жители окрестных деревень в праздничных одеждах, картузах, платках и кожаных сапогах собираться на торговой площади села и совместно решать насущ- ные проблемы. В этом выражалось некое неистребимое свободо-