b000002432

7 по шейку в воде, протолкнув канат с цепью, привязали его к рамному брусу. Голопузые измазанные друзья перекре- стились. – Помогай, милый. Пошёл… – попросил Иля доброго, приученного к такой команде коня. Жеребец напрягся, но карета не сдвинулась с места. Иля знал: понукать Тягуна нельзя. Он либо разорвёт хомут, либо оборвёт верёвки или гужи. – Вытащи, ради Христа, миленький, – обливаясь слеза- ми и целуя коня в морду, просил Коля. Жеребец напрягся. Гужи и хомут потрескивали от нагрузки. Карета медленно, вспарывая задком ил, выползла из ямы. Толпа зевак с се- нокоса наблюдала, как управляются два деревенских, при- вычных к труду сверстника. Совместно с Илей, обмыв фляги и карету от ила, Коля продолжил путь в Черкутино к скуп- щику молока. С тех далёких пор этот переезд и прилегаю- щий омуток называется – Жуково, в память об ореховском барине Николае Егоровиче Жуковском. Мальчик Иля, его друг – мой прадед Ивлей Иванович Морозкин. Прочитав моё сочинение, учительница пожурила: – Ты пиши о великом учёном, а не о п ó ротых крепост- ных, и слово «барин» надо навсегда забыть. Но я не послушал мою бывшую учительницу комму- нистку и полвека спустя решил написать, со слов моей ба- бушки, правдивую повесть про прошедшие времена и отшу- мевший тракт. Думаю, многим будет интересно узнать, как жили мои предки и их земляки в отведённое им историей и Богом непростое время. Передо мной – пухлая стопка пожелтевших школьных тетрадей, исписанных ученическим торопливым почерком с чёткими бабушкиными правками. Перечитывая их, я на- чинаю повествование.