b000002432

54 Все вещи и гостинцы уместились в одной большой до- рожной сумке. Отец запряг в окованную с кожаным верхом повозку выездную тройку, гордого гнедого коренника Туза и в цвет ему пристяжных Чайку и Сойку. Прощаясь, мать, плача, целовала сына в щёки и губы. Сидя рядком в повоз- ке, укутавшись поверх шуб в овчинные тулупы, тронулись в путь. Неистово, с подвыванием залаяли лайки. Морозно. Промёрзший лес в дубровице наполнен необычными резки- ми щёлкающими звуками. Лопается кора от мороза. Серую полосу наезженной дороги ярко освещают луна и звёзды. Рассеянные тени от деревьев мельтешат перед трой- кой. Отец спустил перед сыном меховую полость. Под звук колокольчика лошади с заносом проходили раскаты на по- воротах. Бойко выносили повозку на подъёмах почти пу- стынной дороги шириной в две оглобли. В предрассветной мгле зазвучали встречные колокольчики. Ездят группами по ночным лесным дорогам. Иван Андреевич лошадьми не управлял. Они, пофырки- вая, мчали, всматриваясь в серую предрассветную темноту по знакомой дороге. Обгоняемые и встречные экипажи, не рискуя быть зацепленными, останавливались. Требователь- ный властный звук старинного колокольчика с рысачьей упряжки пугал встречных и догоняемых. На ночной лесной дороге до села Болдино иногда шали- ли. Останавливали в основном богатые выезды. Возки и ка- реты грабили, лошадей забирали. Но хозяина этой тройки ничто не беспокоило. Достаточно было только окрика или выстрела из пистолета, чтобы грабители разбежались. Гуса- ра и его ундольских конюхов окрестная разбойничья братия знала и побаивалась. С рассветом от Ундола по печально известному кандаль- ному тракту – Владимирке – двухсторонний поток повоз- ок, возков, саней, карет увеличился. До четырёх оглоблей вширь раздвинулась дорога. Лошади бежали размеренной