b000002432

42 деревенским ребятам. Решив по пути навестить дружка Ге- раську, крикнул собакам: – Люська, домой. В свои десять лет Гераська, как взрослый, прислужи- вал в лавке у кабатчика Наума. Его отец зимой работал в ремонтной бригаде в Москве и оставлял сына за старшего. От конной привязи Наума трое подвыпивших мужиков по- гнали лошадей к кабацкой привязи Савелия. Иля, издале- ка заметив пятерых друзей у своего дома, подошёл к ним. Мальчишки, обутые в валяные сапоги на вырост, шмыгая носами, поздоровались, кутаясь в затасканные зипуны из домотканого сукна. – Ивлейка, что подстрелил? – интересовался Гераська, заглядывая в сумку, висевшую на ремне через плечо. – Не- богато. Заряд жаль. Распределив по местам собак, Иля крикнул: – Идите, покажу утреннюю добычу. Дружно ввалившись в коридор, мальчишки увидели у стены лежащую лисицу. – Вот это добыча. Из такой шкуры можно шапку краси- вую сшить или Савелию-кабатчику, не обдиравши, продать. Он мясом лисиц кур кормит, чтобы лучше зимой неслись. Подвешенную в птичнике начисто оклюют, голый скелет останется. Слушай, Иля, я андаровскую комедию тебе рас- скажу. В деревне только разговоров, что о ней. Пришёл как- то к Савелию в кабак один охотник ненашенский, с лисой в мешке. Положил её у стены, сидит, угощается, хвастается, продать шкуру хочет. Савелий, угостив его, говорит: – Показывай товар, беру. Вынимает захмелевший бахвал из мешка лисий скелет с разинутой зубастой пастью. Так и сел на пол. «Чур меня, чур меня», – повторяет. Схватил ружьё и пулей из кабака на улицу вылетел. Понять не может, кто лису так быстро съел. В кабаке мужики хохочут: видели, как половой Мишка по приказу хозяина лису сменял.