b000002432

319 Анна Ивановна из газет и писем доносила информацию односельчанам. В феврале 1920 года она получила тревож- ное письмо от Николая Егоровича. Нет, он не жаловался на здоровье, только сообщал, что заболел воспалением лёгких. Но изменившийся почерк информировал куда более текста. Андрей Ивлеевич находился в Москве и, получив от матери из деревни посылочку с лекарственными настоями, поспе- шил навестить Жуковского и Лену. К этому времени он по- шёл на поправку. Попросил: – Андрюша, голубчик!.. Как приедешь в деревню, при- строгай у меня в доме окна и двери и крыльцо прогнившее отремонтируй. Доктору о привезённом лекарстве не говори. Он в нашем старинном лечении ничего не понимает.  Состояние Лены Андрея напугало. Она сильно сдала. Прогрессирующий туберкулёз немилосердно сжигал её, жить ей оставалось до мая. Николай Егорович тяжелее сво- ей болезни переносил недуг дочери. – Каково, Андрюша, смотреть, как она угасает. Не гово- ри ничего лишнего матери, не расстраивай её. В конце июня Жуковский прислал в Андарово короткое, как прощальное, письмо, написанное торопливым нераз- борчивым почерком. Через неделю Андрей Ивлеевич, при- ехавший из Москвы, сообщил матери: у Николая Егоровича случился удар – инсульт. Анна Ивановна безотлагательно поехала в Москву. К находившемуся в беспамятстве в па- лате под присмотром сестры-сиделки Николаю Егоровичу никого не пропускали. Стоящий у двери часовой, преградив путь штыком, приказал ожидать разрешения на посещение. В ожидании нужного начальника встала она у стены в сторонке, усталым взглядом искоса поглядывая на часового у двери. Он вскоре, непроизвольно опустившись на пол, лёг, положив винтовку на грудь, и захрапел. В коридоре начался переполох. Подошедший начальник охраны с врачом при- казал арестовать вражеского лазутчика, пытающегося вы- ведать у находящегося в бреду Жуковского военные секре-