b000002432

315 богатства. Её банковские вклады бесследно пропали. Че- кисты при обыске изъяли все ценности, находившиеся в доме. Посрывали и с икон золочёные и серебряные оклады с каменьями. Тунеядствующие богомолки в обмен на про- питание и спиртное стали продавать и менять хозяйкины вещи. Холодным зимним утром голодная Марфа Осиповна выгнала обнаглевших приживалок из дома. В отместку они этим же днём подожгли её дом, рассудив, что лучше тюрьма, чем голодное нищенство. В то время в стране победившего пролетариата за классовую борьбу в тюрьму не сажали. Их отправили, мужикам на потеху, на торфоразработки в Под- московье. Последним Марфиным прибежищем до конца дней стал старенький заброшенный домик конюха её отца. Одетая в любую погоду в ветхий парчовый сарафан, закутанная по- верх капора в платок, в стёганых заплатанных чунях на босу ногу с грубыми клеёными калошами, бродила она в окрест- ностях деревни. Всё её добро было на ней. Когда-то самая бо- гатая барыня округи теперь по-прежнему отнимала вязанки хвороста у женщин на выходе из леса. До конца своих дней не могла или не хотела понять, что лес, её андаровский лес, больше не принадлежит ей. Кормилась Марфа попрошайни- чеством и воровством в своей деревне. Она могла зайти в лю- бой двор и вынуть из-под несушки свежие яйца. Проникнув в сады и огороды, наполняла подол сарафана фруктами и овощами. До самой кончины боялась ходить в лес и церковь. Пожертвованные церкви деньги не принесли Марфе ду- шевного облегчения, в её поведении отсутствовала суть ду- ховного подхода и раскаяния. Деревенские женщины её жалели и по просьбе Анны Большой оставляли у её дома на сгнившей завалинке еду – кто что мог. Похоронена благодетельница глуховского цер- ковного прихода на кладбище вблизи храма в безвестной могиле. К тому времени не нашли заброшенную ею могилу её отца.