b000002432

313 Вернутся они при НЭПе, и с разрешения властей начнут за- ново открывать свои заведения. Ундольскую базу у Алексея Степановича Морозкина – Буржуя – экспроприируют, а он, ограбленный, будет вы- слан в Сибирь. Мучительно долго его поезд потянется к Ура- лу, оставляя недалеко от путей свежие могилы умерших от голода и болезней. Однажды утром он подойдёт к начальни- ку эшелона: – Прикажи расстрелять, начальник. Я с голоду опух и далее ехать не могу. Рядом стоявший конвоир, откормленный латыш, молча, ударом приклада винтовки выбил мироеду передние зубы. Лёжа на земле с пробивающейся травкой, Алексей Степано- вич, подобно голодной скотине, не жевавши глотал свежие росточки, моля у Бога смерти. К нему подошёл старший конвоя: – Что разлёгся, хамло кабацкое? Ты лишний месяц нам зазря глаза мозолишь, бумагу на своё освобождение не бе- рёшь. Тебя ошибочно списали в мёртвые и забыли… Тем же летом Алексей Степанович в возвращённом од- ном-единственном помещении кабака открыл на станции Ундол дешёвую чайную. Со знанием дела стал получать устойчивый доход. Но скоро НЭП завершилась, и за не- уплату непосильного налога помещение чайной перешло государству. Брат Алексея, Василий Степанович Морозкин- Колчак, был дважды раскулачен, но в Сибирь не высылал- ся. Он по настоянию Анны Ивановны отдавал всё, что спро- сят. С новой властью конфликтовать и спорить неразумно и бесполезно. Это красноречиво подтверждал большевистский лозунг: «Кто не с нами, тот против нас». Учитывая грамотность, бе- режливость и аккуратность, Колчаку доверили должность счетовода в колхозе. Такими назначениями власти научи- лись компенсировать работу никчёмных, но преданных ре- волюции и партии председателей первых назначений.