b000002432

312 нок не прибывало. Утвердилось правило: пока не заготовят сено для общественного скота, частникам покосы не выде- ляют. Когда выделят – из-за непогоды больше сгноишь, чем уберёшь. Люди роптали – сегодня не дают заготовить сено на свою скотину, а завтра некому будет в колхозе косить. Такое понятие, как фуражное зерно для скота, вообще перестало существовать. Стране нужен был хлеб для снабжения горо- дов и индустриальных строек и продажи за валюту. Иных существенных доходов для покупки за рубежом паровозов и машин, оборудования для заводов и фабрик, в аграрной стране не было. Безответственность при принятии волевых государ- ственных решений, преступная бесконтрольность и безучёт- ность произведённого и проданного за границу хлеба, при полной государственной монополии на хлеб, грозила стране голодом. При утвердившихся принудительных заготовках и сдаче хлеба государству, колхозная система обрекала лю- дей на полуголодное рабство. В прямом смысле этого слова. В дань дикой моде, перенятой от бездельников уравнилов- ки и безысходности, в деревнях резко возросло пьянство. Принудительно менялся сложившийся уклад крестьянской жизни, лишая их самостоятельности и деловой активности. Крестьянину не надо было думать о завтрашнем дне, за него всё решала направляющая его в светлое будущее партия большевиков. Нет больше несчастья, чем привычка к безысходности, неопределённости, беспокойству, потому что они обирают душу и обессиливают тело. Моральная смерть, куда более страшная, чем физическая, захватывает думающего чело- века при жизни. Пройдут годы, пока оставшееся на земле сельское население адаптируется в новых условиях жизне- деятельности. С начала 1918 года в Андарове и Черкутине не было ни одного работавшего кабака. Новая власть сочла их за опиум для народа. Ограбленные торгаши были высланы за Урал.