b000002432

289 лем день и ночь. С разрешения Анны Большой, привыкшие управляться с ней деревенские крестьяне группами молоти- ли снопы. С начала войны забрали на фронт молотильщика и мельника Тараса, и его жена Таисия без задержки пере- ехала к родителям на Ундол. Приехавший с торговой ундольской базы необычно рано Алексей Степанович застал у АнныИвановныЖуковского и брата Василия Степановича. Решили намолоченное, прове- янное и просушенное зерно не продавать спекулянтам. По- немногу ржи и гречки засыпать в сусеки в амбарах. Осталь- ное надёжно спрятать. В каждом доме, кроме ореховского, были тайные скла- ды и комнаты. Скрытно от посторонних людей зерно пере- распределили в разные места на длительное хранение. Всем было понятно – в случае бунта пьяных бездельников к пер- вому придут грабить к Жуковскому, как лично не работа- ющему на земле и чуждому по классу. Невзирая на его воз- раст и заслуги, другого имени как «дармоед» для него у не- вежественной голытьбы не было. В последующие дни Алек- сей Степанович распространил слух, что хлебушек со всех родственных семей и уЖуковского он, как обычно, выгодно продал. Газеты сообщили о захвате власти большевиками. Опа- саясь ночных незваных гостей, Николай Егорович с дочерью Леной осенью на лечение переехали к Морозкиным в Анда- рово. Ореховский дом с закрытыми ставнями на окнах и за- битыми скрещёнными досками дверями подготовили к зиме. Жуковский по первому октябрьскому снежку послед- ний раз сходил на охоту на ряженых, до конца не сменив- ших серуюшубку на белую зайцев. Деревенские мальчишки по просьбе Анны Большой, расположившись полукольцом, с криками и лаем выгоняли зайцев из прибрежных кустов в узкую горловину под деревенскими огородами. Разрядив три шомпольные двустволки, Николай Егоро- вич добыл четырёх зайцев. Трёх отдал загонщикам, крупно-