b000002432

267 чаных глубин прорывался Святой ключик. Кто и когда дал такое название одному из бесчисленных по берегам речки родников, неведомо. Чистейшая студёная вода могла года- ми не портиться, разлитая в бутылки. Наполнив свежей во- дой фляжку и выпив несколько глотков, уставший Николай Егорович поднимался из-под горы на деревенскую улицу и шёл к дому Морозкиных. Ожидаемый гость, троекратно расцеловавшись с хо- зяйкой и умывшись, в вязаных домашних тапках на во- йлочной подошве шёл к столу. Его любимая еда – щи или наваристый грибной суп со сметаной на первое – была не- изменной для начала обеда. Стопка водки с двумя долька- ми чеснока перед едой являлась постоянным атрибутом его деревенской жизни. После первого блюда добрел, разогре- вался, здоровый румянец заливал лицо. В это время ему не- пременно надо было поговорить, рассказать об увиденном и услышанном в лесу. Его не волновала добыча, он ходил в лес за удовольствием. Строгость матери в далёком детстве за столом переросла с возрастом в мужицкий протест. На второе подавалась горячая гречневая каша с коровьим мас- лом и, как само собой разумеющееся, стопка водки перед ней. Часовой отдых на мягкой кушетке у изразцовой стен- ки печки завершал обед. После отдыха неторопливое чае- питие сопровождалось беседой. До ворот усадьбы его обычно в коляске подвозил Андрей, изредка и Анна Ивановна. Проводы сопровождались неиз- менными поцелуями. Покойной Анне Николаевне не нра- вилась его такая привычка. Возможно, её пугала чахотка, убивающая их семью: – Разлизался, как телёнок-молочник, – кропотала она на сына для порядка. Перед отъездом в Москву Жуковский непременно заез- жал к Анне Ивановне попрощаться, узнать – что привезти по возвращении, и захватить лекарства дочери.