b000002432

257 ни, их жаркий влюблённый шёпот в коридорах гимназии: «Николя… душка…» Спорить со строптивой, не по возрасту и не по времени чопорной матерью было бесполезно. Она до сих пор с трудом воспринимала отмену крепостного права и считала, что все беды в государстве только по этой причине. Для её успокое- ния решил прибегнуть к помощи рассудительной, не менее гордой сверстницы – Софьи Александровны. Эта загадочная для неё женщина, с акцентом говорящая по-русски, давно пользовалась её исключительным расположением, удивляя и пугая собеседницу познаниями мироустройства, психоло- гии, медицины и знанием древних родов. Удивлялась, по- чему к ней так льнёт её любимая кошка Маркиза. В данном случае ответ был прост. Стойкий запах валерьяны на одеж- дах травницы инстинктивно притягивал её. После встречи с Софьей Александровной, с трепетом произнося её имя и от- чество, задавала безответный, надоевший сыну вопрос: – Кто она на самом деле? Неужели мать твоей возлю- бленной цыганки? Помощь оказалась действенной, Анна Николаевна под- ружилась с Анной Ивановной и в конце жизни, встречаясь с ними поодиночке, путалась, не зная, как называть свою го- стью-врачевателя. Лена во время проживания в ореховском имении регу- лярно проходила курс противотуберкулёзной терапии. Чу- десные средства андаровских травниц на время заглушали её недуг. Но только на время. Анна Ивановна говорила отцу: – Не городская твоя дочь Елена, не в суете ей надо жить, а в деревне, в покое, на свежем воздухе. Привыкший к дочери как к своей помощнице-секрета- рю, в процессе своей напряжённой работы не представлял, как можно обходиться без неё. Она безропотно находила на письменном столе затерявшийся листок рукописи, упав- шую на пол ручку. Напоминала о завтраке и обеде увлечён- ному отцу.