b000002432

23 даже у московских модниц. Лучшим подарком от мужа считала отрез муара, репса, тафты, кашемира, шёлка или шерсти. Принесённые из длительных прогулок по пойме Клязьмы лекарственные растения сушила и перерабаты- вала. Занималась она врачеванием безвозмездно. Лечила по всей округе и скотину. Муж, отстоявший две смертельные дуэли, добиваясь её руки, боготворил свою жену. В те времена за красавиц гвар- дейские офицеры бились, как в гусарском романсе поётся: «кто живой останется, тому она и достанется». После каж- дого загула в молодости просил у неё прощения. Его умная супруга никогда не верила злым языкам, что её Ванюша мо- жет изменить, и парировала: «Пусть говорят. Завидуют». Наряжала своего усача в шёлковые рубашки и бархатные поддёвки. В доме постоянно проживала прислуга Роза, вдова по- койного сослуживца хозяина. В свои пятьдесят лет она вы- глядела ещё молодо и на приглашения друзей Ивана Андре- евича выйти замуж отвечала отказом. Отношение в семье к ней было самое дружеское. Получая жалование, она давно накопила деньги на покупку собственного дома. Хозяйке нравилось наблюдать, как её гусар поглядывает на Розу. Сын Иля побаивался материнской помощницы больше, чем родителей. Особенно когда она брала в руки ремень. Ундольское имение с усадьбой на слом продали за двад- цать тысяч рублей ассигнациями. Все нужные постройки, разобрав, перевезли в Андарово. В купчей преднамеренно не указали продажу конюшни. Рядом, на бугорке, распола- галось скромное кладбище с могилами прежних хозяев име- ния и почивших родителей. Этот маленький участок земли оставался в собственности семьи до революции 1917 года. Затем конюшня с жилой пристройкой была экспроприиро- вана и разобрана на кирпичи для фабричного строительства в Собинке. Кладбище нарушено и разорено. Отобрана и зем- ля с огородами и садом.