b000002432

244 новна поняла – не лечиться они приехали, а грабить. Гра- бить изощрённо и очень продуманно. Чувствовалось: чья-то жадная, властная, жестокая рука направляет их. Блатной детина с усмешкой начал многократно повторённую и явно вложенную в его уста речь: – Расплатиться пора, барыня. Ивлей Иванович слово гвардейского офицера дал карточный должок ещё сорок пять дней назад вернуть, и пропал. Мы ждали, ждали его в кабаке на Ундоле, а его нет и нет. Оказывается, он помер. Карточный долг, это долг чести. В большой чести он был, на слово верили, так что извольте оплатить. Слушая его речь, вдова гадала, откуда ветер дует. Кому это они так насолили и в такой неподходящий момент. Кто- то, пока невидимый, берет её за горло. Явно ведали и ожи- дали, когда отъедет в Москву Андрей и уйдёт в Черкутино к жениху служанка Маша. Она знала, что много лет он не играл в карты. Последние дни и часы его жизни проходили на глазах зятя Григория. – Когда же это он тебе задолжал, милый, – неожидан- но для себя спокойно, погасив нахлынувшую волну обиды, произнесла хозяйка. – Барин с похорон пьяный из Москвы ехал. Вот тогда в вагоне мы и перекинулись в картишки. – С кем же он ехал, не вспомните? – Как не вспомнить, зять с ним Григорий был. Он по дев- кам мастак, заперся с какой-то в вагоне и не вылазил до Оре- ховской станции. – Хватит, милок, трепаться, – вспылила Анна Иванов- на, – я доподлинно знаю, они первым классом ехали. Во втором отделении вагона пожилая женщина со служанкой была. Из вагона до станции не выходили. Говорящий нагло ухмыльнулся: – Ты там не была, цыганка, а мы все трое были. Должок не вернёшь – твоих дочек и внуков на перо поставим, а тебе петухов по всем крышам пустим.