b000002432

238 левой стороной грудины, нащупав обширное уплотнение, подумал: «Ну всё, кончено, теперь и сам Бог не спасёт». Будучи боевым офицером, он видел, как умирают от по- добных травм. По тяжести в брюшной полости и общему со- стоянию чувствовал, что у него внутреннее кровотечение. Свою опухоль в голове, свою боль после контузии он носил почти три десятка лет. Уставший от изнурительной смертельной болезни, без страха за жизнь ожидал близкой кончины. Его спокойный взгляд оценивающе остановился на висящем на стене портрете царя Николая II. Открыв свой мастеровой чемоданчик, вынул кисти и краски. При свете висящей керосиновой лампы загрунтовал лик Его Величе- ства. В свойственной ему манере, резкими мазками с после- дующей доводкой, начал писать женский портрет. Долго, с перерывами, выписывая лицо, прямо из пузырька отпи- вал обезболивающую настойку, приготовленную для него в Рождественские праздники. Потушив лампу, Ивлей Ива- нович с ночником обошёл спящих внуков, дочь, зятя. Дочь, проснувшись, спросила: – Как здоровье, папа? Что не спишь? – Спи, спи, дочка, всё хорошо, заплутался я тут с ноч- ником. Умирая, он вспоминал один страшный бой. В глубоком разведрейде по тылам турецких войск попали они в плот- ное окружение. На приказ сдаться под наведёнными ору- дийными стволами ответили отказом. Помолившись и про- стившись, сели на коней. Точно знали – пощады им не бу- дет. Слишком удачен и коварен был их рейд, позволивший русским занять удобную позицию. Перережут горло каждо- му от уха и до уха. Помнил офицер и гордый призыв: «Гвар- дия не сдаётся!». Носил он в сумке пузырёк данного тёщей сильного обезболивающего средства. Перед атакой влил в рот жеребцу Цезарю всё без остатка. После прощальной безумной скачки под пулями по кругу в сухой балке, понес- лись на прорыв, стреляя из револьверов. Летел он, как на