b000002432

237 Ивлей знавал грузчиков, которые работают за двоих и троих. Бог силой самого не обидел. То ли водка, смешанная с шампанским и лечебными микстурами, то ли показная дурь, не выветрившаяся до шестидесяти лет, ударила ему в голову. – Сколько на козе? – спросил Ивлей. Неожиданно для самого себя, недавно почти умиравший от головной боли человекшёл на необдуманный спонтанный поступок. – Сорок два, барин, – ответил подсобник. – Сколько весит один кирпич? – не унимался разгоря- чившийся Ивлей. – Сухой чуть более пяти килограмм, а сырой – Бог его знает, сколь. Ивлей Иванович, сняв шляпу и пиджак, подошёл спи- ной в белой рубашке с галстуком под козу, с трудом заправ- ляя плечи в ремни. Подогнанная сбруя, как её называли носчики, была явно не по нему. Скрипя хромовыми сапо- гами, преодолевая трап за трапом, поднялся на пятый уро- вень лесов. Шагнувший к нему для разгрузки подсобник каменщика резко ступил на доску, на которой стоял Ивлей. Доска, треснув на сучке, сломалась. Два человека с грузом кирпичей на козе устремились в пролом, пробив пять лесов до земли. В падении Морозкин ударился о вставший на то- рец обломок доски. Он сидел на земле с пустой козой на спине. В животе и груди жгло. Под действием спиртного и лекарств боли не ощущалось. Сквозь дыры порванной на локтях рубахи из ранок сочилась кровь. Рядом, уставив изумлённые глаза в небо, лежал мёртвый подсобник. Ивлей, поднявшись и бра- вируя, отряхнул руки: – Да подавись ты своей бадьёй с водкой, – гаркнул он ис- пуганному спорщику и, прихрамывая, пошёл к коляске. Ночью тупая ноющая боль сковала живот. Выпив двой- ную порцию обезболивающей настойки, успокоился. Под