b000002432

236 звучат в голове твои слова: «Прошу удовлетворения». Че- рез два месяца, как выходился от твоего ранения граф, мой Жоржик его на дуэли застрелил и вскоре сам погиб на Бал- канах. Время в пути за бокалом шампанского и воспоминания- ми прошло незаметно. В Орехово-Зуево, едва не забыв свой чемоданчик с гостинцами и художественными принадлеж- ностями, Морозкин покидал вагон в весёлом настроении. Из окна вагона ручкой с многочисленными блестящими пер- стнями ему махала когда-то первая красавица Российско- го посольства в Германии, Жаннет. Как быстро проходит время, но как свежи воспоминания. Та дуэль чести русского офицера сорвала его блестяще начавшуюся карьеру и изме- нила всю последующуюжизнь, но по-иному он поступить не мог. От станции по весенней, грязной дороге с брызгами на лужах извозчик катил к дому Григория. Путь преградила вереница телег, гружённых кирпичом. Рядом в окружении строительных лесов стояла наполовину выложенная труба. – Раздвинься, – крикнул кучер. Обоз остался стоять неподвижно. Впереди на канаве, от перегруза разломленная надвое телега заклинила про- езд. Низкорослые, кряжистые мужики-волгари поднимали раствор вёдрами верёвкой через блок наверх. И на «козе» – деревянном стульчике с заплечными ремнями – заносили кирпичи по трапам на леса. Ивлей Иванович, сойдя с коля- ски, попросил возницу принять вправо и освободить проезд. Рядом, опершись козой на загрузочный столик, стоял ши- рокогрудый, со скошенными плечами носчик: – Добавь ещё пару штук, – командовал он загружающе- му его подсобнику. Морозкин привычно окинул его взглядом. – Что вылупился, коломенская верста. Хочешь, на ве- дро водки поспорю, что и половину моего груза на пятые леса не занесёшь.