b000002432

220 ными красками: на бочонке стоит танцующая обнажённая женщина с выразительными живым глазами. Её взгляд из- лучал зазывающий огонь молодости и желаний, охватывав- ший посетителей за каждым столиком. Николай Егорович, сжав руку Анне Ивановне, удивлён- но произнёс: – Ани, это он писал. Это… это твои глаза. У меня аж по коже мороз пошёл, как увидел. Из-за стойки выбежал услужливый кабатчик; уловив замешательство необычных посетителей, с ходу поинтере- совался: Ивлея Ивановича ищите? Они отдыхают в комнате наверху. С чувством смятения поднималась Анна Ивановна по скрипучей лестнице. Хотя она и доверяла полностью мужу, но кабак, вино и непристойные женщины любого мужика могут совратить. Ей не хотелось, чтобы что-то нежелатель- ное увидел Николай. В номере, на кровати, поверх одеяла, сложив, как покой- ник, руки на груди, лежал рослый седоволосый, седоборо- дый мужчина. Это был её Ивлей. Слёзы жалости и бессилия уже немолодой женщины брызнули ему на грудь. Стоя на коленях у койки, она гладила его голову и плакала. Всплак- нул и Жуковский, не скрывая своей слабости на слёзы. – Ну что расплакалась, будет, будет. Прихватило меня, Аннушка. От жары голова закружилась, упал на улице. Ка- батчику кто-тошепнул, что я богомаз. Он с хитрым расчётом завёл меня в беспамятстве в номер и доктора пригласил – от- ходить от приступа. Двести рублей задолжал мне кабатчик за картину. Получи с него сдачу за минусом постоя. Опаса- ясь опять упасть на улице, я здесь неделю квартировал. Рука, обнимающая плачущую жену, мелко дрожала. – Как же ты рисуешь, Ивлей, в таком состоянии? – спро- сил друг. – Не руками я пишу, Коля, а головой. Помнишь, кто это сказал? Он тоже богомаз был.