b000002432

202 вая, дружно, рысью шла тройка. Оглянувшись, увидел – под облучком в мундире при регалиях восседал генерал. Со- трясая влажную землю, обогнала коляска на тяжёлом ка- ретном ходу. Рослый коренник небрежно, снисходительно поглядывал на маленькую мохнатенькую монголку. Кучер в цилиндре и расшитой галунами одежде восседал на высо- ких, жёстко установленных козлах. Научились делать на Урале сменные экипажи не хуже английских. Прочность и соответственно вес ходовой части осталась русскими. А за такую тройку коней имения дают, – понимающе подумал Ивлей, продолжая путь. За поворотом у моста через ручей Чёрная грязь встала встречная тройка. Левая пристяжная со сломанной передней левой ногой би- лась в постромках. Знакомая картина – на узком разъезде повстречались, – подумал Ивлей. Удлинёнными для прочности ступицами на колё- сах уральских карет и, соответственно, осей часто гробят встречных лошадей, выбивают колёса и рессоры у наско- чивших экипажей. Как на боевой колеснице, даже не оста- новившись, проехал генерал. Невольно вспомнились крова- вые свалки изуродованных лошадей, круто отвернувших от таранной встречи с его жеребцом на московском льду. В коляске с подбитой лошадью сидел старик Лисян- ский – приятель отца, когда-то работавший помощником у бывшего председателя губернского собрания Огарёва. Оста- новив Мошка, Ивлей Иванович привычно попытался осво- бодить от ремня пристяжную. Не ведал он, почему кучер не сделал это ранее. Не знал, что на пути у моста сошлись два чёрта-коренника, не пожелавших уступить друг другу дорогу. Напрасно кучер тянул вожжу. Жеребец, закусив удила, был непреклонен. Отдав в жертву своему упрямству пристяжную, он, как загнанный волк, готов был кинуться на любого. Видывал потомственный лошадник, что иногда даже у коновязи по-звериному грызутся обиженные на до- роге жеребцы.