b000002432

161 По-хозяйски с утра проверив лошадей, Ивлей Ивано- вич с ведёрком вдоль речки Тунгиря обходил верши. С бе- рега сквозь прозоры в прутьях было видно поблёскивавших чешуёй ельцов. За привязанную верёвочку верша из воды выползала на берег с шумным плеском улова. Сплетённые из ивовых прутьев, с толстой основой, с глубокими подме- редниками, с выгружными калитками в хвосте, эти снасти удачно подходили для ловли рыбы в быстрой воде среди ко- ряг и завалов. Забросив и затолкав под корягу последнюю вершу, Ивлей нагнулся поднять бадью. Две мягкие пухлые ручки выскользнувшей из-за куста женщины закрыли гла- за. Мягкая грудь упёрлась в спину. Развернувшись, ощутил жаркое дыхание пьяненькой женщины. В образе багрово- лицей рыжей толстушки с трудом угадывалась та девочка Марфушка, которую он в детстве катал на санках и велоси- педе. И за которую подбил глаз насмешнику Оське. – Здравствуй, Ивлей Иванович. Брезгуешь навестить под- ругу детства, зазнался. Боишься слухов? А я вот такая, ника- ких пересудов не боюсь. Хозяйка сама себе и своему добру. Подняв перёд бархатного платья выше пояса, обнажила упитанные голые формы. – Дотронись хоть, не побрезгуй. Гусар ты или нет?.. Не в отца уродился! Ивлей, не промолвив до этого ни слова, чмокнул Марфу в щёку. – Со свиданьицем, Марфуша, как освобожусь, загляну. Забросив в бадью выпрыгнувшую рыбину, зашагал в гору к дому. Несмотря на раннее утро, у каждого дома стоя- ло по несколько экипажей. Зажиточные крестьяне, мастеровые и торговые люди форсят в новомодных поскрипывающих хромовых сапогах и обновках новых фасонов из фабричных ярких тканей. Не- которые вырядились в пиджаки и жилетки. Степенные старички в картузах и скромные старушки в платках, родство иных и вспомнить было уже невозможно,