b000002432

134 дил в деревню молодой придурковатый сбирун Егор. Шути- ли, что Бог не обидел его мужскими достоинствами. Иногда он неделями ночевал в стогах и банях. Марфины святоши кормили и поили его за душевные и плотские заслуги, ценя редкий «божий дар». В числе прибывавшей толпы из проезжавших по тракту людей, наблюдали за происходящим Ивлей и Николай. Вче- ра у далёкого прошлогоднего стожка в пойме Тунгиря они видели сбируна Егора и угощали его бутербродами. Нищенка Лукерья могла быть у него. Ивлей тихонько подсказал Чурке предполагаемое место нахождения пропавшей блудницы. – Пойдёмте, – произнёс кузнец и тронулся на поймен- ную луговину к речке. Толпу замыкал батюшка. Он молился за спасение несо- стоявшегося пожертвования, не ожидая никакого подвоха. Выйдя на лесную поляну, шествующая толпа увидела тро- гательную картину. За голой маленькой старушкой с обвис- лыми грудями бегает вприпрыжку здоровенный раздетый бородатый мужчина с жеребячьим ржанием. Увидев толпу и прервав любовные игры, любовники заметались у стожка среди объедков и пустых бутылок. Женщина метнулась к священнику: – Прости, батюшка, грех взяла на душу. Утаить хотела и прожить с Егором твои деньги, – причитала красномордая пьяная Лукерья. Боязливо, но не стыдясь своей наготы, про- тянула сумку с крадеными ценностями опешившему попу. Марфа отблагодарила Ивана Чурилова, вручив ему за работу тысячу рублей ассигнациями. Пять тысяч рублей пожертвовала глуховской церкви за чудесное спасение от пожара и возвращение ценностей. После пожара осталась жить с прислугой в своей усадьбе, в маленькой избе конюха. Возвратившиеся после изгнания «божьи сёстры» размести- лись в бане. Деревенская жизнь катила своим чередом, в глуховской церкви вновь сменился батюшка. Колосились поспевающие