b000002431

35 что да как. Пойдём, выберем из кошмы посуше да поровнее. Обме‑ ряем и заплатишь прямо здесь райтоповскому учётчику. Твою на‑ кладную я со всеми подписями тебе перешлю для порядка. За отобранные доски с учётом стоимости леса и распиловки по‑ требовалось заплатить тридцать два рубля. Солоухин вынул из кар‑ мана пустой кошелёк, замялся и тихонько сказал: — Отдал я, Саша, деньги. Помоги, коли есть, верну. —Не беспокойся, Володя. Доски я тебе с попутной райтоповской машиной попрошу завезти, сверху на дрова положат и привезут. Учётчик, получив деньги, отошел в будку с Солоухиным вы‑ писывать накладную в трёх экземплярах. А у кошмы досок разы‑ гралась неприятная сцена. Не расслышав приглушённые послед‑ ние слова говорящих, пьяненький Митяков с ехидной усмешкой заговорил: — Как же ты ему отпустишь? Денег у него нет. — Так и отпущу. Посторожу и отправлю с попуткой. —Морозкин, ты что тут командуешь? Колхозным добром, как своим, распоряжаешься. Не при деде-барине живёшь. Помнят ста‑ рики, как он управляющим лесов на правах хозяина работал. Рас‑ поясался ты, молодчик. Напишу вечерком куда следует, и поедешь на зону вшей кормить. На партбилет твой, контузию и раненую гра‑ блю (руку) не посмотрят, упекут. Деревенские, что постарше возрастом, знали, что молодым парнем, при НЭПе до коллективизации Евдокимушка работал в от‑ хожей строительной артели у моего деда. Жил задарма в нашем московском доме. Как заговорили в 1927 году о коллективизации, прямо заявил: — Я, как бедняк, теперь покозлю над вами в деревне. Удивил многих артельщиков своим гонором. И слово‑то какое срамное подобрал. «Работать беспорточник-недоросток не научился, а запросы на‑ полеоновские», — шутили мужики. Как признанного лентяя одно‑ сельчане более его на договорные работы не брали. В 1929 году при создании колхоза в деревне Митяков подсуетился, проявил инициа‑ тиву. Благо в колхоз ленивому голодранцу отдавать было нечего. За‑