b000002429

перекоръ установившимся, освящепнымъ вѣками, обычаямъ. Трудно въ такія переходный эпохи, какъ тогдашняя, избѣжать крутыхъ, подчасъ жестокихъ мѣръ... Но отсюда нельзя еще заключить, чтобы печальная необходимость прибѣгать къ крутымъ мѣрамъ указывала на злой характеръ правителя. Трудно рѣшить, чья жертва выше: того ли, кто, слѣдуя вдеченіямъ своего сердца, охотно жертвуетъ своими интересами, или того, кто, подчиняясь го­ лосу разума, прибѣгаетъ къ суровымъ мѣрамъ, хотя бы въ душѣ и возму­ щался ими. Князь Ярославъ Всеволодовичъ умѣлъ жертвовать собою во имя общаго блага, умѣлъ подавлять свои личныя чувства. Первый изъ русскихъ князей, собравъ и утѣшивъ, ободрпвъ пораженныхъ ужасомъ татарскаго на- шествія жителей, покорился онъ печальной, но неизбѣжной участи— смирен­ ной покорностью спасать родину отъ конечнаго разоренія, а подъ конецъ жизни совершилъ трудный подвигъ, отправившись въ далекую Татарію, гдѣ и по- гибъ страдальческой смертью. Лично же, независимо отъ высшихъ государ- ствеппыхъ интересовъ, онъ былъ ямилостивъ ко всякому, требующимъ не­ возвратно даяше“ . А его кончину современники и ближайшіе потомки вы­ соко чтили и выражали свѣтлое упованіе, что Господь „причте его ко из­ бранному Своему стаду праведныхъ селенія“ 7). Съ другой стороны, по матери своей, св. Александръ является паслѣд- никомъ всѣхъ блестящихъ качествъ, отличавшихъ южно-русскихъ князей 8). Его дѣдъ по матери былъ знаменитый князь Мстиславъ Мстиславичъ, про­ званный "Удатнымъ". Онъ не преслѣдовалъ какихъ-либо новыхъ цѣлей, не давалъ новаго направленія ходу событій. Въ противоположность суздальскимъ кшізьямъ, это былъ героическій защитникъ старины, неустрашимый боецъ за правду раньше установившихся отыошеній и взглядовъ. „Это былъ, по словамъ историка, лучшій человѣкъ своего времени, но не переходившій той черты, которую пазпачилъ себѣ духъ предшествовавшихъ вѣковъ“ 9), это былъ, однимъ словомъ, блестящій представитель отяшвавшей старины. ІТозволимъ привести здѣсь слѣдующее сравненіе, которое дѣлаетъ нсторикъ мелсду пред­ ставителями двухъ эпохъ— отживающей и грядущей. „Разсматривая съ вер­ шины пастоящаго погребальное шествіе пародовъ къ великому кладбищу исторіи, нельзя не замѣтить па вождяхъ этого шествія двухъ особенно рѣз- кихъ типовъ, которые встрѣчаются преимущественно па распутіяхъ народ­ ной жизни въ такъ называемый переходный эпохи. Одни отмѣчепы печатью гордой и самопадѣянной силы. Эти люди идутъ смѣло впередъ, не споты­ каясь на развалины прошедшаго. Природа одаряетъ ихъ особенно чуткимъ слухомъ и зоркимъ глазомъ, по нерѣдко отказываете имъ въ любви и поэзіи. Сердце ихъ не отзывается на грустные звуки былого. Зато за ними право побѣды, право историческаго успѣха. Большее право па личное сочувствіе историка имѣютъ другіе дѣятели, въ лицѣ которыхъ воплощается вся кра­ сота и все достоинство отходящаго времени. Они лучшіе его представители и доблестные защитники" (Грановскій). Беззавѣтное мужество па полѣ брани, покровительство всѣмъ утѣсненпымъ, рыцарственная прямота въ поступкахъ, сердечное отпошеніе къ людямъ и благородная довѣрчивость чистой души, самоотверженное служепіе родиой землѣ, безъ всякихъ своекорыстныхъ раз- счетовъ—таковы черты, составлявшія древній народный идеалъ князя. Та- ковъ былъ Мстиславъ Мстиславичъ Удатный, скопчавшійся схимшпсомъ, та­ кова же былъ и его отецъ, прадѣдъ св. Александра по матери, Мстиславъ Ростиславичъ Храбрый, причисленный къ лику святыхъ. Оба пользовались