b000002429

яко въ тоіицѣ мпожествѣ парода не обрѣсти человѣка, не испустивша слезъ, но вси со восклицаніемъ рыдающе глаголаху: „Увы намъ, драгій господине нашъ! Уже къ тому не имамы видѣти красоты лица твоего, ни сладкихъ твоихъ словесъ насладитися. Кому прибѣгнемъ и кто ны ущед- ритъ? Не имутъ бо чада отъ родителя такова блага пргяти , якоже мы отъ тебе пріимахомъ, сладчайшій паю господине'1 389)! Но эти вопли воз­ мутили споісойствіе души, уже отрѣшившейся отъ всего земного, и Але­ ксандръ, "Зѣло стужився", кротко просилъ ихъ оставить его одного: „уда­ литесь и не сокрушайте души моей жалостью" 39°)! Сколько любви сказа­ лось въ этихъ немногихъ словахъ! Прошло нѣсколысо минуту и уже инокъ Алексій снова призвалъ къ себѣ своихъ приближенныхъ—всѣхъ бояръ и простыхъ людей и началъ трогательно прощаться, давая послѣднее благо- словеніе и слабѣющимъ голосомъ прося у всѣхъ проіценія. Горькое то было зрѣлище общаго неудержимая плача и рыданія „о поборникѣ всей земли русской, предстателѣ бояръ, питателѣ убогихъ, отцѣ вдовъ и сиротъ и заступникѣ церкви, которую защищалъ отъ враговъ, утверждая въ ней вѣру Христову" 391)! Слеза скатилась изъ глазъ Александра... Еще разъ открылъ онъ уста и выразилъ желаніе сподобиться въ послѣднюю минуту причаще- нія пречистыхъ тайнъ Своего Господа и Спасителя, Котораго возлюбилъ отъ юности своей. Его желаніе исполнилось, и тогда онъ тихо предалъ свою чи­ стую душу въ руки Божіи, 14 ноября 1263 года, въ день памяти св. апо­ стола Филиппа 392). Поэтъ живо рисуетъ намъ картину послѣднихъ мгновеній земной жизни Александра: Ночь на дворѣ и морозъ. Мѣсяцъ—два радужныхъ свѣтлыхъ вѣнца вкругъ него... По небу словно идетъ торжество; Въ кельѣ жъ игуменской зрѣлище скорби и слезъ. * * * Тихо лампада предъ образомъ Спаса горитъ; Тихо игуменъ предъ нимъ на молитвѣ стоитъ; Тихо оояре стоятъ по угламъ, Тихъ и недвижимъ лежитъ головой къ образамъ Князь Александръ, черной схимой покрытъ... Страшнаго часа всѣ ждутъ: нѣтъ надежды, ужъ нѣтъ! Слышится въ кельѣ порой лишь болящаго бредъ. ** * Тихо лампада предъ образомъ Спаса горитъ... Князь неподвиженъ лежитъ... Словно какъ свѣтъ надъ его просіялъ головой— Нудной лицо озарилось красой. Тихо игуменъ къ нему подошелъ и дрожащей рукой Сердце ощупалъ его и чело— И, зарыдавъ, возгласилъ: „Наше солнце зашло!" (Майковъ.) Божественная служба совершалась въ соборномъ храмѣ въ стольномъ Бладимірѣ. Митрополитъ Кириллъ вмѣстѣ съ своей паствой возносилъ теп- лыя молитвы Богу, молился, можетъ быть, объ отвращсніи опасностей, гро- зившихъ отечеству, о благополучномъ возвращеніи великаго князя, котораго всѣ такъ долго и съ нетерпѣніемъ ожидали. Устремляя свои взоры горе, какъ бы къ самому престолу Всевышняго, святитель внезапно былъ пора- женъ необычайнымъ видѣніемъ: предъ нимъ, какъ живой, но озаренный