b000002429

Александру, который встрѣчаетъ его съ распростертыми объятіями, съ „лю­ бовно", по словамъ самого Татищева 246), и спѣшитъ устроить его положе- н іе... Не такъ встрѣчаются враги, причинившіе другъ другу незабываемыя обиды! Замѣчательно, что татары, на ряду съ Андреевой областью, опустошили и владѣнія Александра, его родину — Переяславль, — и это они сдѣлали * также въ интересахъ Александра, по его наущенію!?.. Наконецъ, скажемъ отъ себя, не чудовищно ли обвинять Александра въ ужасахъ Неврюева погрома? Или онъ былъ настолько пепредусмотрите- ленъ, что не могъ предвидѣть того грознаго оборота, который приняли со- бытія подъ вліяніемъ его навѣтовъ? Могли ли современники относиться съ такою любовію, съ татсимъ, можно сказать, благоговѣніемъ къ Александру, если бы на памяти его лежало кровавое дѣло? Тогда вѣдь не было дипло- матическихъ тайнъ, и причина нашествія Неврюя не укрылась бы отъ со- временниковъ. Раскроемъ, напримѣръ, Софійскій временникъ. Развѣ можно было бы прочитать въ немъ слѣдующія строки непосредственно послѣ извѣ- стія о Неврюевомъ нашествіи: „Князь благъ въ странахъ не сбирая богат­ ства и не презря кровь праведничу, сиротѣ и вдовицѣ вправду судя, ми- лостилюбецъ, а не златолюбецъ, блйХЪ домочадецъ своимъ , а внѣшнимъ своимъ отъ страны и приходящимъ отъ страны кормитель, на таковыя Богъ призираетъ; и распространи Богъ землю его, и богатьство и славу, и удолжи Богъ лѣта ему" 247). Но— довольно!.. Не обманывалось сердце русскаго народа, считавшаго Александра своимъ ангеломъ-хранителемъ и горько впослѣдствіи оплакивав- шаго его кончину, какъ всенародное бѣдствіе, не погрѣшила и православ­ ная Церковь, причтя его по указанію свыше къ лику святыхъ.