b000002429

иавливаться во время пути. Громкая слава предшествовала ему. Татары съ невольнымъ чувствомъ уваженія смотрѣли на доблестнаго русская князя, поражавшая ихъ своимъ величественнымъ видомъ. — Молчите! — говорили, унимая плакавшихъ дѣтей, „жены моавит- скія“ .— Вотъ идетъ великій князь Александръ! Приходилось Александру Ярославичу встрѣчать среди татаръ и своихъ соотечественниковъ, томившихся въ рабствѣ. Сострадательное сердце его наполнялось жалостью, но помочь имъ онъ былъ пе въ силахъ... Наконецъ, показалась въ виду и ставка самого хана 197). „Самъ Батый, пшпетъ Нлано Карпини, жпветъ па берегу Волги, имѣя пышный, велико- лѣпный дворъ и 600.000 воиновъ, 160.000 татаръ и 450 .000 иноплемен- никовъ, христіанъ и другихъ подданныхъ. Въ пятницу Страстный недѣли провели насъ въ ставку его между двумя огнями для того, какъ говорили татары, что огонь есть чистилище для всякихъ злыхъ умысловъ, отнимая даже силу у скрываемаго яда. Мы должны были иѣсколько разъ кланяться и вступить въ шатеръ, не касаясь порога.Батый сидѣлъ на тронѣсъ од­ ною изъ женъ своихъ, его братья, дѣти и вельможи на скамьяхъ,другіе иа землѣ, мужчины на правой, а женщины на лѣвой сторонѣ. Сей шатеръ, сдѣланный изъ тонкаго полотна, принадлежалъ королю венгерскому; никто не смѣетъ входить туда безъ особеннаго дозволенія, кромѣ семейства хан­ ская . Намъ указали мѣсто на лѣвой сторонѣ. Онъ и вельможи его пили изъ золотыхъ или серебряныхъ сосудовъ, при чемъ всегда гремѣла музыка съ пѣснями. Батый имѣетъ лицо красноватое; ласковъ въ обхожденіи со своими, но грозепъ для всѣхъ; на войнѣ жестокъ, хитръ и славится опыт- ностію“ і08). Русскій лѣтописецъ дополняете картину пріемовъ у хана. У Батыя былъ такой обычай пріѣзжавшихъ на поклоненіе не сразу допускали къ хану, но отправляли къ волхвамъ, которые заставляли ихъ проходить "Сквозѣ огнь и поклонитися кусту и огневи и идоломъ ихъ“. Александру Ярославичу также предстояло исполнить эти обряды. Благочестивый князь наотрѣзъ отказался подчиниться требованіямъ, противнымъ его христіанской совѣсти. Въ виду мучительной смерти, онъ безтрепетно отвѣтилъ татар- скимъ властямъ: „Я —христіанинъ и мнѣ не подобаете кланяться твари. Я поклоняюсь Отцу, и Сыну, и Святому Духу, Богу единому, въ Троицѣ славимому, создавшему небо и землю и вся, яже въ пихт. суть“ 109). Спо­ койное мужество князя поразило придворныхъ хана. „Смерть, смерть ему!“ завопили волхвы и, полные дикой ярости, уже готовились къ новому звѣр- скому убійству. Приближенные отправились къ Батыю извѣстить его о по­ ступив Александра. Безъ сомнѣнія, всѣ были увѣрены, что Батый пришлетъ объявить ему то же самое, что и князю Михаилу: „выбирай одно изъ двухъ —жизнь или смерть! Если не поклонишься кусту, солнцу и идоламъ, умрешь злою смертью!“ Прошло нѣсколько минуте напряженная ожиданія... Наконецъ, явились ханскіе слуги и, къ общему удивленно, принесли при- казъ хапа не принуждать Александра къ исполненію обрядовъ... Сгоралъ ли Батый нетерпѣпіемъ поскорѣе увидать славиаго князя, о которомъ такъ много приходилось ему слышать, чувствовалъ ли онъ, самъ мужественный воинъ, особое уважепіе къ невскому герою или, можетъ быть, разсудилъ, что новая жертва возбудить слишкомъ сильное озлобленіе въ русскомъ на- родѣ—не можемъ рѣшить, какое предположеніе въ дапномъ случаѣ наиболѣе вѣроятно 20°). Злобно сверкнули глаза волхвовъ при видѣ ускользавшей изъ