b000002428

— 86 — — Уходи, — сказал новобранцу снимавший врач.—Дай бог каждому такое здоровье.— Ты что? Как твоя фамилия?— обратился он к Пимену. — Брылев. — А-аа, Брылев. Знаю... Раздевайся... Стано- вись вот к этой доске. Обхвати руками. Вот так. И, повернувшись к врачам, сказал: — Э т о тот самый, которому, помните, руку отнимали. У него где-то застряла пуля. Сейчас узнаем. Раздевшись и встав на указанное место, Пи- мен стал с любопытством смотреть на прибор, с болтавшейся в с теклянном пузыре жидкостью , и на развешенные по стенам снимки с прсстрелен- ных ключиц, кистей рук и черепов с застрявшими в них пулями. — Поди же ты, до чего умудрятся,— думал Пимен.—Жи во го человека насквозь рассмотрят... Когда сняли Пимена, т от же черный, горбоно - сый врач сказал ему: — Можешь одеваться и уходить. Завтра операЦия. К словам врача Пимен отнесся равнодушно. — Операция, так операция. Стало быть так надо. Заправил ловчее под мышку костыль и вышел. Амбулаторный осмотр кончился. На носилках увечных уносили обратно в палаты. Из кори- дора пахнула струйка хлороформа, махорки и еще чего-то тяжелого, неприятного. — Х о р ош о бы теперь курнуть махорочки,— подумал Пимен. Из длинного коридора служителя несли в судках обеды, а за ними Пимен видел свою родную деревню и рыдающую Настасью....