b000002428

— 74 — — Та-ва-ллы! . А татары, лукаво подкарауливая в окне лицо всякого обносившегося обывателя, под свой нос бормотали, как глухие воркуны-бубенцы: — Ы-бурлумл... Ы-бурлумл... К этому времени, из плодовитых пролетарских углов, начинали уже выползать чумазые, бледные, в рваных зииунишках ребята. Они передразни- вали китайцев и татар, делились своими домаш- ними новостями и пускали на улице змея, запу- тывая проходившую над тупиком телеграфную проволоку. Из убежища выходили старушки. В туфельках, в белых чулках, в черных помятых платьях, они как будто уже приготовились лечь в гроб, только по- чему-то медлили. Некоторые из них считали по- зеленевшие копеечки и шли в лавочку, а иные усаживались на крылечке. Одна о соб енно дряхлая старушка, не дойдя до лавочки, часто в изнеможении садилась на брев- нах, наваленных возле забора. — Баба-яга! кричали ей ребятишки. Но ста- рушка не слышала их, рылась пальцами под плат- ком и за пазухой и щелкала ногтем на бревнах. Проходил с кулем на плече старьевщик и, точно соборный протодиакон, гудел октавой: — Ста-р-р-и-и-я-я... Бегали пугливые, бездомные, облезлые и голод- ные кошки и собаки. Изредка проезжали с кар- тошкой и яблоками торговцы. Тупик и сегодня, как вчера, оживал своей буд н ичной жизнью.