b000002428

- 50 — — Да будет тебе чудить... П омерещилось тебе, фи-ля! Какие покойники,— возразила старуха.— Ло- жись, спи! — Вот разрази меня господь, отнимись мои руки и ноги, глаза мои вывороти , язык вытяни... Своими глазами видел. С кладбища выгонялись на пруд, на водопой. — Дедушка, а чорт-то с хвостиком и рогами?— изумился Гордюшка. — Самый настоящий... И хвостище, и рога, и копыта, как у лошади, только не кованы. Ручищи— в о !—в шерсти, и дубина огромадная в них. — Ты, старик, сум а спятил,—дивилась Марья.— Надо завтра батюшку позвать, молебен отслужить... Несешь что-то несуразное. — О ставь ты, невестка, — качнула головой Агафья, — Братчик врать не будет. Може ему од- ному господь отверз очи по его прилежанию к могилам и священному писанию. Я верю. — Я тоже, маменька, в это верю ,— уводя с соб ой в горницу Гордюшку, сказала солдатка.— Я прошлой зимой в сенях на дом ов о го наткнулась... Мох-на-атый, весь в шерсти. А в неурочный час, на погосте, кому, как не покойникам, бродить. — Откровение, откровение, мать!—зачастил Мо- ш ок и весь трясущийся полез на печь.— Завтра же батюшку позвать отслужить молебен. В избе Мошка долго еще говорили бабы на своих постелях про покойников. Уже брезжил рас- свет и сонно петух горланил, а они все дивились видению своего старика. Сам М ош ок бормотал в бр еду и ворочался на печи, шурша лучиной.