b000002428

— 26 — Сказали мне, когда уж война-то ваша кончилась. До-смерти напугали!.. Где пропадал? Иди скорей накормлю. Чай, аи , как наголодался, сердешный. Войдя в избу, Лабуткин сбросил с себя пыль- ный пиджак, разулся и лег на голбец. — Ничего не хочу... Не тревожь меня, мать. Я усну. — Ишь как понаугощали. Ну, спи, спи. Испуг «до-см ерти » у Федосьи бы стро прошел. Сытно поужинав, она тоже завалилась спать. На столе фыркал и гремел, ск овородкой котенок. У Лабуткина ныло все тело и кружилась от духоты голова. Было жарко. Не спалось. П оворо- чавшись и пролежав с час, он встал, надел опорки, картуз, накинул на плечи пиджак и вышел наулицу. Взвозы спали весенним сном. Белая ночь играла сиреневыми, розовыми и го- лубыми красками. Урчали лягушки, тянули коростели. Оплодотворенная, теплая земля дышала цвете- нием ржи и трав. Лабуткин, спускаясь тихими шагами под гору, думал: — «Самая, что ни на есть середина. Не успеет солнце закатиться, как опять всходит... А дальше— день ото дня на ущ ерб пойдет... Ждем , ждем вот э того времячка, ан, хвать, оно незаметно и про- пыхнет заряницей. Вот ведь она, какая штука-то... На ман?р э т о го и жизнь наша». Спускался Лабуткин под гору и думал про св ою прошлую жизнь. А над озером уже играла утренняя заря. Москва. 1 9 1 6 -1 8 г.г.