b000002428

— 104 — — Конечно, есть, — загремев связкой ключей на поясе, засеменила в кладовую Нина Петровна. В передней залаяли собаки. Вошел фельдшер из земской больницы—Кузьма Иваныч. — Оспу, оспу приехал прививать,—крикнул он басом, идущему к нему навстречу Битюкову.— Племянничек прислал. Прививал у него детям... Говорит опять пошла всякая нечисть... С‘езди уж и к дядюшке. — Ах, насмешник! Ниночка, Ниночка... Слышишь, Кузьма Иваныч приехал нам оспу прививать. Хе-хе... Ой, не могу... Вот насмешил-то... Куда уж нам на старости лет оспу... Вон собакам лучше привей, чтобы чужой говядины не воровали, хе-хе. Нина Петровна по ошибке заварила землянику в медной, позеленевшей полоскательнице. — Что же я делаю?,—затряслась старушка и, нащупав с отбитым носиком чайник, перелила в него заваренную землянику. — Ну б о т , ребятушки, —обратился к гостям Нил Нилыч.—Сено—сеном, а оспа—оспой. Кто хочет новым помещиком быть — укрепляйтесь в моей усадьбе со всеми постройками, садом и прочее. А уж мне пора с Ниночкой на покой. Рабочие руки дорогие. Собак не прокормишь. Да и лета наши ушли заниматься агрономией-то... Кто хочет? Игнат плюнул на ладонь и, потушив в слюне папиросу, кивнул: — Своя землица имеется... Отпустите, Нил Ни- лыч, сенца-то, да я и отправлюсь во-свояси. Хо- зяйство дома... Скотина голодная стоит...