b000002423

ные лица, за исключением Сигова, проявляли особенное сочувствие освободительному движению в 1905 г. во время декабрьских беспорядков“ . Как видим, все обвинения исправника основаны на знакомстве учителей с подозрительными с точки зрения при- держащей власти лицами. Не забыты были полицией и давно минувшие выступления 1905 г. Несмотря на такой чрезвычайно слабо юридически обоснованный характер обвинений, они, конечно, возымели свое действие, и участь оговоренных лиц была предрешена. Муромский исправник сообщил, что в Муроме и его уезде из учителей никто к противоправительственной организации не принадлежит, но сомнительными по политической благонадежности являются: 1) учительница фабричного училища при с. Дмитриевской слободе Александра Серг. Гун- добина, которая „навлекает на себя сильное подозрение в политической благонадежности потому лишь, что состоит в постоянных сношениях с семейством директора фабрики Хряпина, а в особенности с одним из его сыновей Влад. Хряпиным, который содержался за политическую неблагонадежность во Владимирской тюрьме и теперь состоит под надзором полиции; каких-либо фактов, уличающих Гундоби- ну в публичной пропаганде, или в сношениях с членами учительского или крестьянского союза, в агитации среди крестьян не имеется"; 2) учитель Петроковского церковноприходского училища Дмитрий Андр. Миртов, который „проявил свою неблагонадежность в том, что неоднократно в дни свободы выражал презрение к чинам полиции вообще и в особенности к жандармерии1'; 3) учительница Арефинского женского училища Юлия Фальковская, и 4) дочь ее учительница Городищенского народного училища Александра Фальковская, которые ..ездили на митинги в с. Вачу и другие места, кроме того, Юлия Фальковская была в тесной дружбе с административно высланным земским врачем Жудро, и в день ареста Жудро у Фальковских был произведен обыск на политической почве; в настоящее время Фальковские открыто хотя ничего не проявляют, но тем не менее подозреваются в тайном сношении с противозаконными партиями'*.