b000002423

жали свое недовольство уменьшением заработка; фабриканты иногда уступали, чаще упорствовали. В последнем случае рабочие прибегали к стачке. Этот период брожения в рабочей среде отмечен в ряде сообщений. Ковровский корреспондент так отзывается на него: „итак, фабричное дело—получали 20 р. в месяц, а сейчас— 10-8 р., а начинают умные люди просить прибавки, их делают первыми бунтовщиками, да вдобавок бьют. И так, каждое ремесло понизилось— как хочешь богатей". Другой пишет: „фабрики идут плохо, везде забастовки, беспорядки, какие-то смуты. Народ волнуется, рабочие спрашивают прибавки жалованья, а они не прибавляют; положение очень плохое“ . Конечно, этот период волнений отзывался очень болезненно на положении рабочих, о чем корреспонденты говорят с полной откровенностью: „все лето,— пишет Шуйский корреспондент,— напротив прошлого 1904 г. много хуже по поводу забастовки; даже замечено, что некоторые семьи в большой нужде проводили лето,— даже когда ели, а когда и нет, в особенности весной, в мае, июне, июле". Из Муромского уезда корреспондируют в том-же духе: „из нашей деревни лишние люди больше живут на фабриках в Муроме, Иванове и Зуеве; от них в нынешнем году барыша не было почти никакого по случаю забастовок. Иные даже и теперь ходят без места, а иные живут в кучерах, про тех что говорить, когда они получают от 5 до 4 р. в месяц; а не хочешь жить, иди гуляй. Вот так и колотятся кое-как. При таком положении поневоле забастуешь, когда есть нечего Еще ярче отзыв Ковровского корреспондента: „нынешней весной в Иванове происходила забастовка два месяца; промышленникам (крестьянам, промышляющим работой на фабриках) пришлось терпеть голод; такие были случаи из нашей деревни. Живут из одной семьи 4 человека,— они каждый месяц получали 60 р., а как началась забастовка, то ничего домой не присылали. Дома пришлось продавать что нибудь из крестьянства, даже продали корову, нужную для крестьянства". Но, отмечая все пережитые рабочими невзгоды забастовочного периода, ни один корреспондент не высказывает прин- 37