b000002421

— 122 — тетку, сестру и брата, а через два дня возвратился по же- лезной дороге в Н икольское. В заключение своего об‘яснения Мосеенко высказал: „мои личные убеждения в неравномерном распределении между трудом и капиталом уяснились во время содержания в доме предварительного заключения при чтении статей в журналах Отечественных Записках и Вестнике Европы. Убедившись в справедливости политических идей, я не мог уже равнодушно смотреть на страдания людей, которым зажимают рот, когда они хотят протестовать“ . иВсе, что произошло, говорит Мосеенко, я приписываю себе; не будь здесь меня, едва ли была бы забастовка. Никакое посто- роннее влияние не могло удасться и иметь место среди здешнего народа; только свой брат рабочий, зарекомендо- вавший себя на работе, как хороший работник, может иметь влияние и то тогда, когда народ недоволен “ . Допрошенный в качестве обвиняемого в преступлении, предусмотренном 318 ст. Улож. о наказ., крестьянин Лука Иванов заявил, что никакого участия в беспорядках, проис- ходивших на фабрике Морозова, он не принимал. 6-го янв. случайно пришел он на эту фабрику к своему давнишнему знакомому Петру Анисимову и по его приглашению отпра- вился в трактир на Песках, где происходили совещания о забастовке. В этих совещаниях он не участвовал. После этой сходки был у Петра Анисимова и затем остался ноче- вать у рабочего на фабрике у Викулы Морозова. Утром 7-го янверя, когда уже начались беспорядки, он, проходя по улйцам Никольского, видел, как рабочие тащили нрипасы из фабричной лавки... Находясь на совещании рабочих 6-го января, он с лышал, что было условлено на следующий день на фабрику не выходить, а останавливаться у дверей. Через два или три дня после начала бунта, встретившись с Пет- ром Анисимовым, спрашивал его, почему так не случилось, как вы порешили, на что тот ответил, что контора фабрики