b000002401

14 „Литературная дѣятельность Тургенева съ 1847 г .,— говоритъ С. А . Венгеровъ,—до 1856 г. выразилась въ рядѣ болѣе или менѣе замѣчательныхъ повѣстей. Всѣ эти повѣсти (см. списокъ выше) нетрудно объединить въ одно творческое настроеніе глубокой тоски и какого то безпросвѣтнаго пессимизма. Это настроеніе тѣснѣйшимъ образомъ связано съ уныніемъ, которое охватило мыслящую часть русскаго общества подъ вліяніемъ реакціи первой половины 50-хъ годовъ. Доброю половиною своего значенія обязанный идейной чуткости и умѣнью улавливать „моменты 1 общественной жизни, Тургеневъ ярче другихъ своихъ сверстниковъ отразилъ уныніе эпохи. Именно теперь въ его творческомъ синтезѣ создался типъ „лишняго человѣка"-—это до ужаса яркое выраженіе той полосы русской общественности, когда непошлому человѣку, потерпѣвшему крушеніе въ сердечныхъ дѣлахъ, рѣшительно нечего было дѣлать". Къ этой же полосѣ самаго мрачнаго отчаянія нужно отнести и повѣсть— „Переписка11, появившуюся въ № 1 „Отеч. Зап. “ за 1856 г. Въ 1855 году Тургеневъ уѣхалъ заграницу, куда влекла его давнишняя дружба съ Віардо и ея семействомъ. Выражаясь собственными словами Тургенева, онъ „прикріпился" къ этимъ чужимъ людямъ и, навсегда оставшись холостякомъ, прожилъ съ ними и для нихъ половину своей жизни. Жизнь за-границей (сначала въ Парижѣ, потомъ въ Баденъ-Баденѣ и наконецъ опять въ Парижѣ) во второй половинѣ 1850-хъ годовъ совпала съ первой половиной утренней зари въ эпохѣ великихъ реформъ, и такой чуткій человѣкъ къ общественнымъ вѣяніямъ и настроеніямъ, какъ Тургеневъ, понятно, не могъ не откликнуться на наступившую перемѣну: въ это время появляются его крупнѣйшія произведенія, перлы его творчества. „Ярче всѣхъ сверстниковъ онъ уловилъ тотъ моментъ единодушія общественныхъ стремленій,