b000002401

12 няго человѣка" („Отеч. З ап .“ 1850, Л» 4), „Разговоръ на большой дорогѣ“ въ альманахѣ „Комета“ (М ., 1854 г.), „Провинціалка11, комедія въ 1 д. („Отеч. З ап .“ 1851, № 1), критическую статью на романъ Евгеніи-Туръ— „ Племянница“ („Современ." 1852, № 1 ), „Три встрѣчи", разсказъ (тамъ же, А? 2 ), „Нѣсколько словъ о новой комедіи г. Островскаго— „Бѣдная невѣстаа (тамъ же, Л» 3) и „Письмо изъ Петербурга по поводу кончины Гоголя" („Москов. Вѣдом.“ 1852, № 32). Какъ уже было указано выше, изданныя въ началѣ 1852 г. отдѣльною книгою „Записки Охотника" окончательно упрочили литературную извѣстность Тургенева; но къ этому надо добавить, что въ тоже время въ оффиціальномъ мірѣ эта книга вызвала и сильное неудовольствіе. Въ то время крѣпостное право считалось одною изъ коренныхъ основъ русскаго государственнаго и общественнаго строя; въ виду этого изданіе отдѣльною книгою „записокъ" противъ крѣпостного права, при томъ написанныхъ человѣкомъ, долго жившимъ заграницей и имѣвшимъ сношенія съ лицами, которыя давно были „на дурномъ счету",—такое событіе сочтено было крайне нежелательнымъ, недопустимымъ... II чтобы уязвить Тургенева, признано было возможнымъ придраться къ совершенно пустячному случаю: за напечатаніе въ Москвѣ письма о Гоголѣ, письма не разрѣшеннаго въ Петербургѣ къ печати. Тургенева посадили на мѣсяцъ „на съѣзжую", а потомъ выслали административнымъ порядкомъ на жительство въ свою деревню, Спасское,— „безъ права выѣзда". „Все къ лучшему", писалъ Иванъ Сергѣевичъ въ своихъ воспоминаніяхъ,— „пребываніе подъ арестомъ и въ деревнѣ принесло мнѣ несомнѣнную пользу: оно сблизило меня съ такими сторонами русскаго быта, которыя при обыкновенномъ ходѣ вещей вѣроятно ускользнули бы отъ моего вниманія". Во время ссылки въ деревню Тургеневъ не прекращалъ своей литературной