b000002398

но обратнаго, и потому учащіе и учаіціеся представляли плохую почву для воснринятія мѣронріятій Дмитрев­ скаго. Само общество, съ которымъ гимназія должна бы имѣть самое тѣсное общепіе, очень равнодушно относилось къ просвѣщенію. Директоръ Дмитревскій,. говорить г. Страховъ, въ каждомъ годичномъ отчетѣ считалъ вужвымъ пожаловаться на полное отсутствіе въ обществѣ потребности въ ученіи. По его словамъ, онъ на каждомъ шагу встрѣчаетъ въ своей дѣятель- ности непреоборимый препятствія: всеобщеезакоренѣлое незнаніе и нехотѣніе знать цѣны просвѣщенія, повсе- мѣстное бездѣйствіе и даже сонротивленіе къ расиро- страненію онаго. „Тутъ законы оставляются, убѣжденія не иріемлются, доказательства не уважаются, совѣты отвергаются, настоянія презираются, просьбы осил­ иваются. Общая польза есть незнакомая рѣчь, любовь къ человѣчеству—странный языкъ. Все—косность и личность, все собственность и частныя выгоды!" Въ этихъ словахъ, высказанннхъ Дмитревскимъ въ донесе- ніи въ 1818 г., хотя и есть преувеличеніе, но несомнѣнно—многои правды. Сочиняя для учащихся инсгрукціи, Дмитрій Ивано­ вичъ старался, на сколько быловозможно, воздѣйствовать и на учителей, составь которыхъ былъ большею частію неудовлетворителенъ. Но и здѣсь старанія директора часто не увѣнчивались уснѣхомъ. Для примѣра мы укажемъ на попытки Дмитревскаго привлечь своихъ подчиненныхъ къ ученымъ трудамъ, которыя потерпѣли совершенное фіаско,— что вполнѣ понятно: какъ съ ученой, такъ и съ нравственной стороны, миогіе изъ-