b000002387

— Он потом... Выступите... Надозаполнить время... чтоб они не выступали... большевики... На сцену карабкался слесарь Митрофанов, но его аккуратно сшвыривад назад адвокат. — Видите—лезут уж!... Выступите-же... И Василий Иванович выступил. Те же восторженные крики, тот же всплеск радости. За учителем выступали другие из толпившихся на сцене, и слова лились и лились—бисеромрассыпались. Последним от имени местной организации эсеров выступил Егор Цветников. На неми покончили, спустив занавес, из-за ко­ торого долгоеще хрипела барабанной сутолокой расползавшаяся по домам толпа рабочих... — А кто лучше—большевики или эсеры?—вышагивая по пути к холостецвой, задал ехидный вопрос учителю Васька. Не-чета простачку Ваське старик-учитель сумел ответить: — Всякому своя сопля солона... IX Красавица-фабрика сияет красно-каменной улыбкой и щу­ рится молчаливыми окнами на яркое солнышко. Высокие фабричные трубы развевают по ветру серыми струйками дыма и как будто-бы о чем-то думают. Вчера был митинг. Сегодня—молебен на площади, а после манифестация. Рабочие разоделись по праздничному и шеренгами, партия­ ми растянулись вдоль «слободки служащих»... — Так, ты, говоришь—флаг Митрофанову шила? — Всю ноченьку канителилась! Так и не уснула ни ми­ нутки... — Меня не поминали?—сноваспросил Васьва ииспытующе уставился на Нюрку. — Кав-жѳ,—поминали!.. У них, говорили, собранья бывают. Тебя хотят звать... Меня тоже звали. Долго уговаривали!.. 7