b000002385

— Да оттащите, оттащите ее старую!~~кричал в исступ­ лении полицейский надзиратель. — Аа-аа! Отта-а-ащи-и-итѳ... Моего останнего Саничку— сына... Отдайте мне его!—кричала не своим голосом бабка Анна, не обращая внимания ни на сползший с головы платок, ни на растрепавшиеся волосы. — Замолчи, ты, старуха!—прикрикнул надзиратель. — Замолчи?! Окаянные душегубы!.. Тьфу в твои белъмы подлые! - — Забрать! Сейчас-же забрать!.. — побагровев от злости, топал ногами блюститель порядка. — Забери! На, на,—забирай!.. И бабка Анна на глазах у всех разодрала кофту. Тощие, как соски у голодной суки, вы­ валились из-под рубахи дряхлые груди старухи и, сотрясаясь, висли вместе с лоскутьями. Вокруг обнявшись плавали девки и бабы, плакали старики и дети, а маленький паровозик, уносил все дальше, все дальше набитые боем вагоны с рабочей молодежью. Над прудом красным пятном горело заходящее солнце и, от­ ражаясь змейкой, зигзагами в мутной воде, как брто-б играло. — Нюра! Смотри-ка, смотри-ка,—солнышко играет... Нет, ты посмотри, посмотри-ка. Как на Пасхе... — Да... играет... Р2 — Ты плачешь, Нюра? Зачем-же ты плачешь?.. — А ты... Ты зачем плачешь?.. . Солнпе совсем закатилось п над лесом только след от него Су^зорька пламенеет. Сумеречные тени сползаются к самым ногам и цепляются за них жутью и страхом. (Продолжение в следующем выпуске) 4 .? ' у !г -М і- С-., I І