b000002385

Верба хлест — Бьет до слез!.. — Ааа... Так ты вот как? Кругом церкви стон-стоном. Так все радостью, да весельем и дышет, а выражением этого — море зажженных свечей, что потянулись от церкви по всем направлениям. Коли ясно, не напрасно,— Верба бела — бьет за дело... — хлестал Васька-Бешеный Нюрку Тихомирову. — Ой! Да, ты, больно... Нюрка растрепалась от беготни и пыталась поправить волосы, сбрасывая сползший на шею платок. — Смотри, как растрепал... — Давай, давай посмотрю! — и Васька сгрудил Нюрку в охапку. „ „ — Не дури! Не надо... Народ... — Пасха, чай скоро! Надо подучиться, а то забудешь... —- К чему? Отстань!..—Нюрка вырвалась из цепких об’- ятий Васьки и скрылась в толпе, сверкавшей зажженными свечами. — Ха-ха-ха!.. Здорово ты, Васенька, за родихой-то стре­ ляешь, здорово! — язвительно трещала Катька. Уж не брата- ли сменить хочешь? Ха-ха-ха-ха!.. От стыда щеки огнем загорелись, но Васька не сдавался: — А тебя злость, зависть берет! — За-а-ависть! Это через тебя-то? Ха-ха-ха!..—притвор­ ным смехом рассыпалась Катька. — А что,—хуже тебя, что-ли? — Хуже не хуже, а ребенка не прижила без мужа! Да нетто ты ей пара? Родиха она, а ты—мальчишка! Васька злился на наглость Катыш, а насмешки над Нюркой желчью обдавали сердце: — А ты-то какая! — Ха-ха-ха!—закатывалась дробным смехом Катька, на­ правляясь к кучке подруг. 10