b000002384

— Да я только что с работы. Кто-бы другой... — Вася, миленький, — для меня! Ольгу Шилову редкий не уважал в коридоре, — умная женщина, хорошая советчица. Васька взглянул на бабье скопище, стон заслышал, — как- то невольно встреча с Гришкой вспомнилась. — Ну, Ольга, только для тебя! Из мастерской по теле­ фону... Я в три счета... Васька что-то еще на ходу крикнул, да разве разобрать в этаком шуме. — Бабы, да как вам не совестно? Что вы какие нахаль­ ные, право! В ответ Вопилихе посыпались брань да смех. Боль-болью, а стыд еще больней, и Нюрка навзрыд рыдала. — Бабы! Эээх, — бабы, бабы... — Оооох!0-о-о-ох!— охала роженица. Вопихила совсем обнажила Нюрку и потихоньку вливала ей из кандейки масло. — Ничего, ничего, дитятко, оно ослезнено-то пойдет легче! — Хо-хо-хо!.. — Ого-го-го-го!.. Закатывались нахально зеваки. — Вопилиха! Ты на брюхо повороти ее, да и туды-то полей, — еще легче будет!.. — Го-го-го-го!.. — Ха-ха-ха!.. — Ой! Ой! И-и-их!!!— верещала Нюрка, и визг ее, как нож острый, впивался в душу, заглушая насмешки. Бабья ватаіа смолкла. Кто-то шушукнул: — Акушерка, Валентина Антоновна!.. В коридор вкатилась маленькая, круглая точно шар, в шляпке, с очками на глазах и с чемоданчиком акушерка. — Вон тут, где бабы-то толпятся! Стонет... Мучается...-— едва переводя дух указывал Васька акушерке Нюркину каморку. 12