b000002377

Д а ш а (нервно смеется). Мой отец говорит, Льву Толстому бухгалтер книги пишет—велит ему, он и напишет., Рево* люция от Антихриста, а на мне печать его., Феня на благородном обращении помешалась., И все это рядом со мной и... мимо меня., А я в гимназии училась, книг по­ лон дом., К р е м н е в . Мимо вас пройти нельзя, за вами можно., Б а р а н о в (С за ва ли н к и ). Шли бы вы на завалинку, а то хо­ дите и ходите—какой толк? В ногах правды нет., (Кремнев и Д аш а подходят). Баранов (встает). Садитесь, а я пойду лошади корму дам (хромает). Ногу отсидел, али так што,. Д а ш а . И все-таки никто нейдет... К р е м н е в . Не сразу, исподволь? И теперь заметно, как деревня к новому тянет. Д а ш а . А мне кажется—деревня нового испугалась и назад оглядывается,. В первые дни революции и я поверила, что у народа жажда знания пробудилась, к свету тянет, а те­ перь и в это не верю. Все по-старому. Моего отца взять —спит и видит, не вернется ли старое. И другие не лучше,- Стала на-днях детям в школе доказывать, что образова­ ние теперь больше прежнего необходимо, а мне прямо заявили: зачем учиться—комиссаром можно быть и не­ грамотному.,. Это дети, а взрослые чем лучше?, А сколько жестокости в народе! Откуда это?, Я своих крестьян не узнаю.. Прошлой осенью городского мальчика на поле поймали: картуз картошки нарыл и сырую есть принялся.. Шум, крик, на с.ело повели, а он бледный, худенький, глазенки большие серые сквозь слезы смотрят.. Убейте, говорит, только не мучайте.. Увидала я, и сердце замер­ ло ., Жалуется два дня не ел, и мама тоже. А мужики его на землю бросили и принялись розгами сечь.. До сих пор вспомнить не могу без ужаса.. Как кричал он!. Бро­ силась в толпу. „Не смейте, мучители!. Голодный, малень­ кий !.. Не помню еще, что кричала. На меня бабы броси­ лись. „Ухо^и, а то и тебя растянем",, И с тех пор у меня с народом связь оборвалась и ничего нет общего.