b000002377

заседаний. Сергей Иванович был коммунистом, хотя и „моло­ дым", но горячим и искренне увлекающимся, и с Анной ни в чем не соглашался. — Ты куда это собираешься? Не успел придти и опять уходишь, заметит бывало Анна. \ — Ох, матушка моя, ты опят ь за свое! Не могу же я с тобой сидеть весь вечер дома. Ты знаешь, что Я' не гулять иду: сегодня у.нас собрание ячейки, отвечал Сергей. — Заседания да собрания, только и знаешь, а .дома-то все дела стой. Вон сосед—то наш всегда дома. Как ни погля­ дишь, все что-нибудь по дому делает, а тебе дров наколоть некогда. Заседают, а толку все нет никакого. Непутевые вы все, вот что я скажу. Да и ты такой же! И не заседаниями вы занимаетесь, а „финтифлюшки" разводите там со своими „вертихвостками", а про вашу милость здесь и белье чистое приготовь и ужин свари и пятое и десятое,.. Эх, да что и го­ ворить! Долго ли это продолжаться будет? И пойдет и пойдет баталия. Сергей Иванович только уши зажимает да вон скорее бежит. А мало иногда этого, так на придачу сестра еще напустится, и пилят в два языка. Только тогда Сергей и чувствует себя хорошо, когда вне дома. Часто у Сергея невольно возникала мысль, не бросить ли всю эту семейную каторгу и не зажить ли снова по холостому.. Да нет! Подумает, как же одному то быть—привык к семейной жизни. Иногда и Анна права: мыкаешься, мыкаешься день-то це­ лый; с кем бы ни поговорил по душе, а все как-то чужие. А дома-то вечером придешь,—и самовар кипящий на столе тебя дожидается, и все такое уютное, к чему человек так быстро и рабски привязывается... Эх, наплевать! Пусть пока пилят! Но- живбм и так, как живѳтся, не я один--так-то маюсь! * И вот Сергей и натолкнулся на идею воспитания своих домочадцев в пользу той партии, членом которой он сам со­ стоял,