b000002373

•20 потом оказал оси», чдо это билли» ложной вич'тъю: Фрунзе .М. заме­ нили смертный идрми’овор (о-но н-одамни каторгой и ннеревелнн потом в нашу камеру. Как радостно мы встретили его, видя живым. Теперь, на иносъмом иоду революции, уи . и снова и на веки потеряли его, по воспоминания о пгуи так живы, чдо хочется в ближайшее же время поболъше написать о его столь переменчивой судьбе и, в частности, о ич'о пребывание не днори.уие ни каторге. Режим овсе крепчал. По адмитиетратпиинной лестнице подви­ гались те надзиратели из молодых, котор.... нвыказывали больше рвения и; деле издевательства над заключенными. Нкарцер записы­ вались ежедневно десято,ни: и '] оноу 1 ко разговариваешь—карцер, 'подошел к окну и.но к двери ие карцер, обернулся ниа прои-улке— в карцер, передал табачку нуждающемуся—в карцер нит. д. и. т. и. Вслух надзиратели иерек.шка.икч. и похвалялись друг перед другом, сколько дот ныип другой записал ие карцер. 'Тот, который попадал в опалу к надзирателю, неминуемо, через непрерывное почтни сидение в каторге, уходил не больницу, а потом и на кладбище. Не забуду латыша Фукса, который, бывало, дна прогулке выделялся изо всех своей богатырском фигурой, но который за свой непокорный нрав почни беспрерывно просидел 90 дней в карцере, унннел в больницу нн ннотом на кладбннще. Сколько лучшннх жизней вырвало это время н этот режим из среды рабочих н крестьян­ ских-сыновей—не подсчитать. В 1909 или 10 году начальника тюрьмы Гудиму сменил вповь назначенный Синайский. Это тот самый Синайский, который потом особенно отличился зверством в Орловской каторжной тюрьме. Владимирская тюрьма уже была достаточна завинчена и они только своей жестокой карцерной политикой довел тюрьму до могильной тишины. Ни у кого уже пне было ннадежды хотя бы с самым ничтожным успехом н ннрин больших жертвах бороться против гннетущего режима. „Руки но ннивам“, „шапки долом", здравие я;елано, ваше высокоблагородие", пешне „спаси, господи, люди твоя" пн обыски с раздеванием до гола—все выполнялось беспрекословно. Всякое сопротивление было безна­ дежно. Крайкосрочнникп жили только надеждой ниа окончание срока, а бсссрочникп неолит этот гнет только по инерции и благодаря громадном жажды к жизни, которая особенно разви­ вается в тюрьме. Были попытки пн побегов, равносильные самоубийству. Мы сопроцесники сидели не 3-м этаже и I I камере, а рядом сидели в 10-М бесерочшикип и 20-ти летники. В 5 часов утра началнп из камер выводить на оннравку. Еще не рассветало. Мы пригото­ вились к своей очереди, а перед памп пошла на оправку 10-я ка­ мера. Четверо из камеры пошли с надзирателем через двор на