b000002359

Под напором наших превосходных сил, гор. Вылсница снова переходит в гнаши руки Зная свой старый грех, никто из жителей не захотел оставаться в городе, Целый табор отступающих вместе с войсками жителей отправился в горы. Австрийское правительство снабдило их палатками. Продвигаясь вперед с имуществом, с корзинами, свертками и детьми, они разбивали палатки, ночевали в них, а затем снимались и шли дальше. От того-ли, что здесь сильно развивалось русское наступление, или от какой другой причины, но этот лагерь выжшщкнх жителей не мог уйти в глубокий тыл. а все время находился в близи австро-германских цепей. Однажды, сделав прорыв, русские увидали сотни раскинутых на поляне палаток- Полагая, что здесь австро-германский бивуак, подвергли лагерь обстрелу. В это время, посланная на выручку своим другая австро-германская часть, виде, раскинутые палатки и, в свбю очередь, предполагая, что здесь находятся русские, с своей стороны, подвергла обстрелу из пулеметов лагерь беженцев. •Живых осталось мало. В лазарете . За вечерним чаем, но обыкновению, обсуждали последние новости. Говорили о тех жестоких способах, которыми противник ведет борьбу и, в частности, о последнем налете на город, когда бомбами с аэропланов были убиты две женщины. Уже зажигали огни в маленькой, но опрятной и уютной столовой перевязочного отряда. Не хотелось расходиться по палатам, где кровь и стоны. И доктор, чтобы оттянуть время, спросил сидевшую напротив него сестру. — Ну, как ваш Ткаченко? все еще спит? — Удивительный человек он,— сказала сестра,— 20 часов в сутки спит. — Ну, ничего, поправится. Вот поокрепнет малость, мы его н исследуем рентге яовскими лучами. Очевидно, инфильтрация или зарубцевание приняло плотную форму Он встал и направился к выходу, но в дверях столкнулся с бежавшим санитаром — Ну, что,? Привезли кого? ‘ — Так точно. Обе ноги оторваны,— сказал санитар. Доктор набросил шинель и скорой походкой пошел к лазарету, а за ним, едва успевая, шли сестры. На улице было сухо, слегка морозно. Над местечком стоял гул, ржанье лошадей ■:> на мостовой стук кованых тяжелых колес артиллерии. Налево за местечком, где скра дывала темень окраииу, гулко, по обыкновению, шла стрельба, вздрагивали тяжелы.' ударом пушки, сеялись беспрестанно ружейные пули и плыл над полями беспрерывный, смешанный хаотический шум. Белыми огнями, как звезды, летели ракеты и на мгновсии освещали далекую черную равнину, как пустая яма. Порой ракеты рассыпались искрамг ■огневой яылыо и'мешались среди огней, , вспыхивавших но низине от орудийной стрельбі Под лазарет были отведены старые помещичьи сараи на фольварке. Длинные й узкие помещения сараев были заполнены ранеными. Вдоль длинных стен стояли кровати, образуя но средине узкий проход. Для многих не хватало кроватей, и они лежали цк иолу, на свежей соломе. Когда вошел доктор, привычное чувство последних дней—чужая боль, отзывавшаяся на себе,—снова подкралась, и от этого стало тяжело. Больной, действительно, был с оторванными ногами, и вместо них торчали урод швые, красные, обмотанные марлей обрубки, а сквозь марлю просочилась и запекла ■ кровь.