b000002359

Даилов, главным образом, выезжал на том, что Кончаев носит позорную фамилю однофамильца Кончаева, сделавшегося з а последнее время известным своим крамольными выступлениями. Кончаев с этим соглашался, считал себя побежденным, и ужерещил лично отправиться к царю, просить его о перемене фамилии. События с „рекламками" это решение Кончаева усугубили и он, после некоторых раздумий, признался Даилову, что сегодня берет расчет и зав тр а же отправляется в Питер и не по железной дороге, а непременно пешком. В это столь важное событие сторожки они хотели вовлечь и Илью, хотели и его заинтересовать. Илья, всегда аполитичный, сегодня же с особой азиатской ехидностью, улыбаясь одним глазом, на это им только и сказал: — У Ильи один глаз, а у вас четыре глаз, вы видите больше, больше зн а е т , Илья вам совет не дает!.. Даилов только что хо тел придраться к этим словам Ильи, но остановился. В это время на ступеньки крыльца сторожки грузно поднялся всехмистр Кроликов и, обивая снег с сапог, громко прозвенел своими шпорами. Кончаев и Даилов, услыша звон шпор, встали. Кроликов всякий раз, когда проходил через сторожку, со всеми здоровал­ ся з а руку, но на э т о т раз он сделал только под козырек и быстро нырнул во двор фабрики. Завсегдатаи сторожки его проводили молчанием и долго, после такого не­ внимания начальства, не могли разговориться. Когда Кроликов вступил в фабричный двор, то ему давно знакомый че­ тырехэтажный корпус на э т о т раз показался еще выше, шум его еще громче, а из окон казалось, на него смотрят вчерашние читатели „Рождественского б азар а " , одни громко улюлюкают, а другие кричат: Мы здесь и без вас обой­ демся... Ваши маленькие заботы о власти больших стали запазды вать и жизнь вас з а это скоро жестоко ош трафует. А сама действительность, как в большом корпусе, т а к и в других подсоб-' ных корпусах, была совсем не похожа на жизнь обычных дней; думы и по ­ мыслы рабочих о «Рождественском базаре» били в их мозгах ключей. Они веч­ но обманутые, полуголодные и запуганные начинали ясно сознавать то, что кто то и о них стал заботи ться, стал входить в их отчаянное положение. Те же, кто старался поработить, выслужиться перед старшими, чтобы не оказаться ча стороне рабочих, усилили свои обычные приемы нажима. Табельщик, против обыкновения, написал больше поздних приходов, бра­ ковщик миткаля придирался к самым маленьким недостаткам выработки и уси­ ленно штрафовал. Контора, во главе с бухгалтером , была на ногах. Мужская уборная, она же курилка, на дверях которой с утра кем то бы­ ла приклеена вчерашняя прокламация, кишмя кишела курящими. Табельщик не упевал их разгонять. И он всякий раз, послюнив палец, старался стереть с двери последние следы этой прокламации. Но больше всех, этим происшедшим был доволен Крайнов, он едва сдерживал себя, порываясь, с кем нибудь об этом поделиться более серьезно. И в этом случае, когда виновники всего будут схвачены, у него созрела мысль их дело продолжать.