b000002359

Когда Крайнов подошел к квартире (Моти, она ютилась такж е в „боко - вуш е“), сквозь замерзш ее окно расслышал голоса ее подруг. Мотя была не ®дна и он войти к ней не решился, к тому же боялся и того к а к бы своим возбужденным видом среди ее подруг не вызрать подозрения, нежелательных кривотолков. Оставалось идти в «Данию». * * * Хозяин „Дании" был человек совсем безграмотный и свою гостинницу назвал Данией не потому, что он знал, что где то есть т а к а я страна, а толькб- ш том у , что когда начинал свое дело с простой вывеской „Трактир", кар- мановским ткачам давал много в долг денег на игру, практиковавшуюся в его биллиардной. И вот от слова то „давать" и произошло название его гостинницы. Жизнь гостинницы, куда направлялся Крайнов, казалось, шла своим обыч­ ным порядком. Обязательный ее вечерний посетитель, жандармский вахмистр Кроликов, весьма крупная неуклюжая фигура, сделанная, как говорили, колуном сидел на своем постоянном месте. К Кроликову в гостиннице все т а к давно привыкли, что никогда никто и з постоянных посетителей его стола не занимал, и не из какой нибудь боязни, а больше всего потому, что он страшно всем надоедал своими разго ­ ворами. Кармановским ткачам он постоянно указывал на то, как они готовятся к забастовке, и что он об этом знает и что делают это они напрасно: у них и з этого ничего не выйдет. А если им нужна как ая нибудь помощь, то пусть бы они обратились з а ней к его барину, он все для них сделает. Кроликов их такж е уговаривал, несвязываться с „серыми чертями". А серыми чертями он называл обыкновенную полицию. И каждый р а з в конце разговора он впадал в поддельный меланхолический тон, начинал изливаться в том , что он по происхождению крестьянин, что земля для него—святое дело, он и рад бы бросить службу, уехать в деревню, да долг не позволяет, а вы ­ служиться здесь трудно... А почему? Да потому, что проезда высочайших особ здесь никогда не бывает. Его и сегодня позывало на излияние, но он, как говорится, сидел на сухую, один никого своими разговорами не донимал. Но с приходом ткачей вечерней смены он нач.^л вглядываться в гостей „Дании" по настоящему, дело­ вому, внюхиваться в ее воздух. Набитый глаз, натасканное чутье его никогда не покидало. Он и сегодня, видя, что для будничного дня кармановских ткачей в гостиннице больше обык­ новенного, но они почему то не особенно разговорчивы, и большинство из них. беседую т' шопотком. А когда один из гостей подошел к буфетчику и что то ему сунул, Кроликов насторожился, а потом поднялся с места, и задевая своей громоздкой фигурой стулья, направился к буфетчику. Буфетчик его встретил подобострастно, но по приятельски: — Анисиму Ивановичу, наше почтение!. И в тож е время кивнул г о ­ ловой на дверь своей комнаты-конторы, говоря:— Пойдем ко, Иваныч!.. Выпьем по „лампадочке". Визит Кроликова к буфетчику и гостей заставил быть на стороже. Те, которые, пришли в гостинницу с прокламациями, начали быстро расплачиваться и потянулись к выходу. В это время поднимался в гостинницу и Крайнов. Но т у т же он от некоторых своих товарищей узнал в чем дело и войти в гостин­ ницу не решился.