b000002359

Комиссар молодой, жизнерадостный, ласковый. Зовет ее Аннушкой, под веселую руку Анюткой. Иногда прижимает ее в дверях, щиплет, пристально смотрит в глаза. — Сколько лет тебе Аннушка? У зн ае т—удивляется. — Какая ты старая! Двадцать восемь лет, а глаза как у бабушки. Почему ты никогда не смеешься? Сегодня суббота. Анна Владимировна моет полы. С трудом двигаются руки, спина онемела. Завтра праздник. Выходит жена комиссара, шумит юбками, в з у б а х папироса. — Чище, чище мойте, Аннушка: зав тр а будут гости. В кухне на столе лежит кусок мяса, в газете завернуто масло. В глазах у Анны Владимировны начинает темнеть. Смотрит на мясо с маслом— отвора­ чивается. Где-то как будто-бы плачет ребенок. — Мамочка! В ушах шум, сердце бьет частыми неровными толчками. Вспоминается Москва, первая книж ка рассказов, написанных Николаем Сергеевичем и мелкая надпись на ней; „Тебе, облегчающей путь мой“. Где-то гудит колокол, большой, неуклюжий, тяжелый и от звона его распирает виски. А ребенок все плачет и плачет. . — Мамочка, я не хочу умирать! Анна Владимировна подходит к столу и судорожно развертывает масло, вытянув руки. Руки не слушаются, пальцы не гнутся. Опять гудит колокол, распирая виски. Горло перехватывает. — Я не себе.... Не себе... И вдруг о тскаки вает. Долго стоит у дверей, снова подходит, Быстро режет маленький кусочек масла, сует его помимо кармана и в ужасе закрывает глаза; н а пороге стоит жена комиссара. - — Это что? Входит комиссар. Глаза у него круглые. Долго смотрит на Анну Влади­ мировну сверху вниз. Анна Владимировна не помнит, сколько времени простояла у позорного ■столба. Может быть минуту, час, сутки, целый год. Дома ее встречают отец с сыном. Лежат на одной кровати под одним одеялом и жадно хватаю т воздух умирающими ртами. — Плакали мы здесь без тебя. Где ты ходишь? — К доктору ходила. — К какому доктору ты ходишь ежедневно? Анна Владимировна молчит. Только нервно дрожат плотно сжатые губы. Отходит к^окну, закры вает лицо и судорожно плачет. IV. Ночь. Дует ветер, гремят оторванные вывески, падает мокрый снежок Фыркая, несутся военные автомобили. Темные окна в домах смотрят пугающими провалами. Свирепствует эпидемия. Кто-то кричит „караул", и голос его тонет з о мраке.