b000002359

письма из-за границы. К И Л Ь . В истории империализма XX века город Киль будет заним ать одно и з видных мест. Киль расположен у широкой спокойной бухты- Балтийского м о ­ ря. Огромные построенные по последнему слову техники верфи окаймляют бухту. На одной из них еще и сейчас виден остов подводной лодки, которая с тр ои ­ лась во время войны и после Версальского мира, т а к и осталась не достроен­ ной. Киль был главной гаванью военного флота Германии и любимым детищем Вильгельма, И сейчас еще в витринах писчебумажных магазинов Киля красуют­ ся многочисленные открытки, на которых изображен германский военный флот, выходящий в море с развевающимися флагами. До войны Киль жил военным флотом не только экономически, но и духовно. После заключения мира из Киля же вышла эскадра тех военных кораб­ лей, которые были сданы Германией Англии. Изображая в своей книге „от Киля до Каппа" э т о т момент, Носке говорит о том , с каким отвращением он смотрел на матросов, равнодушно и даже весело готовящихся к этой послед­ ней поездке. „Мне стало т а к противно,— говорит Носке,— что я взял шлюпку и выехал далеко в море, чтобы не видеть всего происходящего". Момент сдачи флота, который был, конечно, тсржеством английского империализма за счет германского, имел для Германии т о значение, что она переставала быть силь­ ной империалистической державой и значительные части германских масс, отрезвленные безсмысленными ужасами войны от националистического угара, могли поэтому совершенно спокойно смотреть на разоружение германского империализма. Но Киль замечателен не только тем, что в нем были вырваны хищные зубы германского империализма. С Киля же в начале ноября 18 года началась т а германская революция, которая вот уже два года мучительно пробивает себе путь сквозь толщи буржуазного господства к подлинному освобождению пролетариата. Интересно с каким аристократическим презрением говорит Носке об этих первых днях революции в Киле. Он иначе не называет восставших против кровожадного империализма Вильгельма и военной касты матросов и рабочих как мятежниками и бунтовщиками. Он изображ ает их шумными, наглыми и одновременно трусливыми ничтожествами, которые сами не знаю т, чего они хотят.