b000002357

154 При вратахъ собора ученикъ Иванъ Ельцынскій встрѣтилъ по- койнаго стихами: Не къ намъ-ли, гостьдрагой, спѣшишъ давать уроки1? Гряди, напой сердца, ихъ жажда злѣ томитъ! Излѣй на вертоградъ живой воды потоки,— Онъ сохнетъ безъ тебя,—теряетъ лѣтній видъ! и т. д. Затѣмъ говорилъ рѣчь учитель Семинаріи о. I. Савеловъ. Рѣчь его, какъ сотоварища и какъ замѣчательнаго въ свое время ора- тора особенно характеристична. „И такъ за этимъ-то ты и оста- вилъ насъ1? Ахъ, если-бы мы знали это,—мы-бы не пустилитебя: мы-бы стали умолять, заклинать нашею къ тебѣи твоею къ намъ любовію—и ты-быне оставилъ насъ. Или любяще твое сердце предчувствовало сей смертный часъ и тыне хотѣлъ поразить насъ вдругъ вѣчноюсъ тобою разлукою .... Но куда ты скрылся отъ слезънапшхъ и отъ смертной нашей горести'? Уже ли есть на землѣмѣсто, гдѣ-бы не плакали о тѣхъ, кого любятъ? И ахъ, какое же утѣшеніемогутъ подать намъ небо, у насъ егоотнишаю- іцее и земля, готовпя скрыть отъ насъ и самый прахъ его. 0, да усладитъ для насъ гересть потери его то, что онъ самъ по- лагалъ единственною своею отрадою.... Влагость вѣчная! позволь и нанъ утѣшиться выеокимънебеснымъ утѣшеніемъ, что любимецъ нашъ достоинъ наградъ твоихъ. И если что-либо человѣческое препятствуетъ ему приблизиться къ тебѣ, то сими вздохами, сими слезами молимъ ему входа въ блаженнѣйшую вѣчность. А ты, безцѣнный другъ нашъ, гряди, поддерживаемый въ посіѣдній разъ дѣтьми твоими(гробъ его несли ученики), сопроволсдаемый ихъ и нашимиблагословеніями, гряди пріять благословеніе нашей матери церкви! Но внесеніи гроба въ церковь, Александръ Знаменскій читалъ стихи: Востань драгой отецъ! Сыны твои пришли; Мы съ радостью твой гласъ услышать иритѳкли!