b000002357

95 тотъ дуракъ, а тотъ или другой (изъ васъ подразумѣвается) глупъ, сдѣдовательно—тотъ или другой дуракъ“. Въ классѣ произошелъ „великій смѣхъ*. Левитскій какъ нн былъ обнженъ, но не смѣлъ отвѣтить учителю на его дерзость тѣмъ-же; онъ на это не сказалъ ни слова,—и учитель началъ экспликовать. ІІотомъ, „желая ви- димо опозоритьЛевитскаго, онъ, спустя нѣсколько временн, спро- сплъ его какъ греческое слово тсоѵо? имѣетъ звательный падежъ. Левитскій на это не могъ отвѣтить“, затѣмъ единственно, что того словавъ грамматикѣ, по которой онъ слушалъ, неимѣется, ибо оная перваго, а не послѣдняго изданія“. Вотъ незнаешъ, а розго- вариваешъ, сказалъ учитель. „Я не во время экспликаціиразгова- ривалъ, да и мнѣ во всякомъ мѣстѣо философіи думать и раз- говаривать надлежитъ, ибо нужное полезному предпочитается; од- нако, повозможности моихъ силъ, я стараюсьи о греческомъ язы- кѣ“. На это разсужденіе ученика учитель сказалъ: ничего ты не знаегаъ оболтусъ! „Я знаю альфу и омегу, по этому словава- іпи ко мнѣ неотносятся" съострилъ ученикъ. Острота произвела свое дѣйствіе. „Я какъ хочу тебя, такъ и критйкую; подн вонъ, дуракъ, изъ класа! Сказалъ учитель. „А я Левитскій, знаю что учителю повиноваться надлежитъ, такожде и повѣленіе его испол- нять, взялъ шапку и погаелъ изъ класса. Учитель-же, указывая на меня перстомъ взадъ, говорилъ мнѣ, вотъ какой пень! 0, статуя! 0, оболтусъ! “ Левитскій не перенесъ такихъ груоыхъ насмѣшекъ и ругательствъ учителя, и уходя сказалъ: „или я Левитскій, или вы такой"! Этотъ случай много надѣлалъ гауму между Семинари- стами. Хотя въ это время и не существовало командирства, но всетаки ученики богословіясчитали себя выше философовъ, іре бовалиотъ нихъ уваженія, какъ отъ младшихъ; тѣмъ болѣе,что изъ нихъ нѣкоторые, лучшіе по успѣхамъ въ ученіи, выбирались въ учителя. И вотъ ученики богословіи, считая себя обиженными, сталитребовать отъ учителя Грязевскаго, чтобыонъжаловался на Левитскаго формальнымъ образомъ. Первый, хотя и считалъ сеоя